Мой неидеальный мужчина

У меня чёткая цель — Сашка, и мне глубоко плевать, что обо мне подумают другие, в том числе и Воронцов.

— Я хочу остаться с тобой, — распахиваю веки, попадая в шторм тёмно-коричневого взгляда. Максим с сомнением смотрит на меня, затем опускает взгляд на мои губы. Я чуть приоткрываю их, чувствуя лёгкое покалывание, неосознанно увлажняю кончиком языка, будто бы пытаюсь слизать острые, раздражающие кожу пылинки. Фадеев сглатывает голодную слюну и добавляет совершенно серьёзным тоном:

— Ты бежишь от него. Я не привык играть на вторых ролях. С тобой я никогда не соглашусь на одноразовое развлечение, поэтому...

Я больше не слушаю его. Он прав: я бегу от Дмитрия, пытаюсь найти своё спасение в чужих руках и губах, поэтому не жду отказа, беру и целую, обхватывая ладонями покрытые щетиной скулы, концентрируясь на тёплых мужских бёдрах, которые прижимаются ко мне.

— ...Настя... — обречённо выдыхает в приоткрытый рот, перехватывая мою инициативу. Сначала нежно и трепетно, пробуя на вкус, затем с глухим стоном срывается с цепи, жадно впиваясь в губы, будто от этого поцелуя зависит вся его жизнь. Вихрем врывается в мой рот напористым языком, будоража моё нутро новыми ощущениями.

Губы Максима — это нечто! То жёсткие и требовательные, то мягкие и манящие, горьковато-сладкие после виски, вынуждают тело плавиться, кружат голову разительным контрастом нежности и пробудившейся власти.

Не замечаю, в какой именно момент всасываю его нижнюю губу, кусаю, принимаясь расстёгивать пуговицы на его рубашке. Мои руки дрожат, пальцы совсем не слушаются, в порыве гнева я пытаюсь вырвать пуговицы с корнями. Макс помогает мне, одним рывком распахивает на себе вредную вещь и возвращает свои руки на место, обнимая и прижимая ими к себе за затылок и талию.

Пребываю в шоке, но больше от своих действий, не от его. Он напором берет своё, отвечая на мои просьбы. Такой возбуждённый, горячий, нежный и близкий... потому что однажды вернул меня к жизни и делает это снова..."

"Касаюсь пальцами его груди, ощущая биение сердца. Оно давно сорвалось в галоп и бешено отбивает ритм, как и моё. Мягкая поросль его волос приятно щекочет мои ладони, скользящие к плоскому и горячему животу мужчины. Пальцы застывают в миллиметре от пояса брюк, над пряжкой ремня. Макс реагирует несдержанным низким стоном, опускает свои руки на мои ягодицы и вжимает в меня каменную эрекцию, вынуждая отвечать стоном на стон и задыхаться под натиском глубокого поцелуя.

— Девочка моя... — шепчет словно в бреду, и неожиданно отрывает меня от пола, усаживая на себя. Я едва успеваю вцепиться руками за его крепкую шею и обвить ногами упругие бёдра. Вцепляюсь зубами в пухлые губы Фадеева, зарываясь пальцами в мягкие кудри на макушке.