( Не ) мой ребенок

И как я раньше не замечал, какой у нее приятный голос?

Не успеваю додумать мысль, как мобильник все же звонит. Причем на экране пляшет имя «Мира жена». Я уже успел вбить ее новый номер в память телефона. И пусть у меня есть свидетельство о разводе, для меня она навсегда останется супругой, и точка.

— Привет, Мира… — говорю максимально ласковым, даже местами нежным тоном.

— Что ты сделал с мамой? — кричит она в трубку.

От ее визга меня передергивает.

Совсем не так я хотел начать наш разговор. Неужели она думает, что я такой утырок и буду делать что-то с собственной тещей? Похоже, именно так она и думает.

— Успокойся, стоп! — пыхчу в трубку. — Ничего я твоей матери не делал… Еще чего не хватало, я же не придурок какой!

— Серьезно? Не придурок? Ты только что шантажировал меня ею! — снова вопит она."

"И этим своим утверждением будто наотмашь меня бьет. Не привык я от нее слышать ни подобного тона, ни подобных слов. К тому же это неправда, я не ею шантажировал, а тем, что побеседую по душам с тестем. Разные вещи же!

— А ну быстро прикусила язык! — рявкаю в привычной манере.

И тут же осекаюсь. Мне не надо, чтобы она бросила трубку. Все-таки зря я ляпнул про тещу…

— Мира, я ничего не делал с твоей матерью и делать не собираюсь. Успокойся, слышишь?

— Тогда почему я не могу до нее дозвониться? — стонет жена.

И как-то совсем жалобно стонет. Бесит, ёклмн! Она что, правда обо мне такого низкого мнения? Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться. Вместо этого пытаюсь ее как-то успокоить:

— Может быть, у нее села батарейка… Успокойся, милая, с твоей мамой все нормально, она в церкви.

— Правда? — спрашивает она.

И столько надежды в голосе, столько эмоций… Я впитываю их как губка, мне их катастрофически не хватало.

— Конечно правда! Когда я тебе врал?

Тут я слышу отчетливый всхлип. Сразу вспоминается лицо Миры, когда она плачет. Ее глаза, огромные, влажные… В такие моменты они кажутся даже не карими, а какими-то янтарными.

Ее всегда было вкусно доводить до слез. Она ранимая — просто жуть. Ну девочка-девочка, по-другому не скажешь. Я бы многое отдал, чтобы увидеть ее слезы вживую, здесь и сейчас.

— Мира, не плачь, пожалуйста… — тяну приторно-нежным голосом.

— Я не плачу, — говорит она с новым всхлипом.

Ее расстроенный голос пробирается мне под кожу. Он пьянит и дурманит, как добрая доза алкоголя. В груди поселяется приятное, ни на что не похожее чувство. Мне хорошо, как давно уже не было.

Мы почти воркуем? Прямо как два голубка. Или это мне кажется? Я уже готов лужей перед этой девкой растечься — вот как она на меня действует.

— Любимая, как ты там поживаешь? — этот вопрос выпрыгивает из меня так естественно, будто каждый день его задавал.

— Любимая? — переспрашивает она.