Мой наследник

Так к жене не обращаются! Но сейчас меня интересует другое.

– Ты с врачом говорил? – хватаю его ладонь. – Нам удастся сохранить ребенка?

– Конечно, – улыбается Руслан, сжимая мои пальцы. – Там все в порядке. Полежишь. Посохраняешь. Ничего страшного. И нога срастется быстро. Главное, перестань дергаться, Света.

– Спасибо, – шепчу я, откидывая голову на подушечку. И снова начинаю реветь.

– Вколите ей что-нибудь успокоительное, – раздраженно просит кого-то Руслан и, не прощаясь, решительно шагает прочь из палаты.

Закрываю глаза, не в силах справиться с отчаянием.

«Перестань, – твержу сама себе. – Подумай о ребенке. Второго шанса тебе точно не представится!»

А наутро изумленно пялюсь на роскошный букет, переданный от мужа.

«Выздоравливай, любимая!»

Вчитываюсь в короткую фразу и не верю ни единому слову. Наверняка попросил секретаря заказать и придумать записку.

– Поставьте подальше, – прошу сиделку. – У меня аллергия на фрезии.

Муж приезжает ближе к обеду еще с одним веником и коробочкой пирожных. А сзади кто-то из охраны тянет апельсины и манго.

– Как ты, девочка? – светски улыбается Руслан, усаживаясь рядом на стул.

Передает приветы от родственников, рассказывает какие-то байки.

А когда я начинаю немного оттаивать, замечает совершенно спокойно.

– Завтра придется уехать. Недели на три…

– Куда? Зачем? – охаю я изумленно.

– В Австралию, малыш. На регату. Ничего нельзя отменить.

53. Я не хочу так!

Руслан

Два года спустя

Мой отъезд в Австралию ставит крест на наших с женой и без того шатких отношениях. Мы больше не ссоримся и даже не предъявляем друг другу претензий. Общаемся вежливо, как посторонние. И только ночью отдаемся друг другу без остатка. Никогда не говорим о чувствах. И мне иногда становится горько, когда на пике эмоций жена не выкрикивает мое имя. Не признается в любви. А просто стонет, сжав зубы.

У меня нет к ней претензий. Света – идеальная мать и прекрасно ладит со всеми родственниками. Обожает нашего сына. Но совершенно равнодушна ко мне."

"Эта женщина может вить из меня веревки, твою мать! И если есть у меня уязвимое место, то только жена. Ей я все прощу. Весь мир брошу к ее ногам.

«Стопэ, – останавливаю себя там, в Милане, когда сбегаю по мраморной лестнице. – Остановись. Девица сама по себе мутная. Не смей показывать ей свою слабость. Вляпался как дурак по самые помидоры, так не показывай виду.

Поэтому вернувшись в номер, отдаю тесты жене, а сам сажусь в гостиной изучать отчет службы безопасности о моих новоявленных родственниках.

А вернувшись домой, сразу соглашаюсь принять участие в регате. Втайне надеясь на чудо. Может там, на краю земли я успокоюсь и перестану залипать на Свете.

Но попав под Мельбурном в шторм, я скручиваю парус, сатанея от злости.