Мой малыш миллионера

Нежная. Светлая. На фоне моих загорелых ладоней кажется совсем белой.

Мне всегда нравилось это сочетание.

«Ты моя, Белоснежка», – шептал я ей, оставаться в стороне. И когда накрывал ее своим телом и обещал никогда не отпускать.

«Моя. Моя Белоснежка».

Темные волосы взмывают в воздух, когда Аня разворачивается, а потом блестящим водопадом снова спадают на плечи.

Некогда полюбившиеся мне губы приоткрываются, и я не могу оторвать от них взгляда. Не получается побороть желание схватить ее, прижать к себе, да настолько крепко, чтобы между нами не осталось ни сантиметра свободного пространства.

Не думал, что сдамся так быстро, что обманщица сумеет вывести меня на эмоции за такой короткий срок. Но она ведь этого и добивалась?

– Врешь, – я все же притягиваю Аню ближе, вбираю носом ее аромат. – Красивая, дрянь. И знаешь об этом. Пользуешься. Только со мной такое больше не пройдет, – убеждаю, скорее, сам себя.

– Это моя работа, понятно?! – совершенно неожиданно она вырывается из моего захвата. – Не веришь – спроси у управляющей, она подтвердит, я ничего не знала, – глаза малышки наполняются слезами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Гадина. На больное давит. Знает, что слез ее не терпел никогда."

"– У тебя больше нет работы, – ставлю в нашем разговоре финальную точку. Вить из себя веревки теперь не позволю. Ни в этот раз. Ни на моей свадьбе. – Ты уволена.

Это просто наваждение. И я от него избавлюсь.

Аня

Я не могу поверить. Просто не могу. Неужели, этот мужчина настолько бессердечен, что лишит меня работы?

У меня уже давно серьезные финансовые трудности, и я очень рассчитывала, наконец, вылезти из долгов, потому что в «Венеции» предлагали достойную заработную плату, и ее вполне хватило бы нам с сыном.

От переизбытка чувств меня пошатывает. Я обессилено хватаюсь за столик трюмо.

Внутри все трясется от обиды и горечи.

Мирон даже не стал слушать меня. Он никогда не слушает. И слышит лишь себя.

Можно из кожи вон вылезти, но так и не добиться успеха в споре с ним. Упертый. Твердолобый. Местами непрошибаемый. За ним всегда последнее слово.

Обида и страх за будущее рвут меня на куски, и я будто физически чувствую эту боль, потому что никто, никто не может ранить сильнее любимого человека.

Наверное, проходит не более пяти минут прежде, чем администратор заглядывает в гримерную.

Я уже знаю, о чем она скажет. Мирон всегда добивается того, чего хочет, и если решил лишить меня работы – он это сделал.

– Я уволена? – робко спрашиваю у женщины, усилием сдерживая в глазах слезы.

– Да, – уверенно заявляет она. – Мне все очень понравилось, но клиент был крайне недоволен. Я не могу оставить тебя.