Мой малыш миллионера

Волосы темного, почти черного цвета, что спадают на плечи легкими волнами.

Белоснежка. Так ОН называл меня.

Ты моя Белоснежка.

Не знаю, что руководит мной в этот момент, но я достаю с полки широкий красный ободок. Он очень подходит платью.

– Белоснежка… – шепчу одними губами, понимая, что вправду похож.

Воспоминая врываются в сознание острой болью. Стирают барьеры и преграды, что я ежедневно старательно возвожу там, во избежание радужных картинок из прошлого, которые теперь перепачканы в крови моих сердечных ран.

«Я никому тебя не отдам. Никому, слышишь?» – слова Мирона терзают изнутри. Я слышу их слишком часто. От них очень горько. Порой, кажется, что эти короткие фразы из прошлого могут убить.

Московские улицы встречают меня довольно жарким утром.

Сначала мне хотелось уладить все поскорее, и я спешила на встречу с бывшим. Но потом, чем ближе оказывалась к зданию его компании, тем медленнее и тяжелее становился мой шаг.

Моя дорога на Голгофу.

Перед стекло-бетонной махиной, я окончательно замедляюсь.

Страх за свою жизнь и жизнь сына буквально вынуждает меня двигаться вперед, следуя по пятам. Если обернуть – попаду в его цепкие лапы.

Я нарочно представляю перед собой уродливые морды коллекторов. Вот для чего я здесь. Чтобы больше никогда их не видеть.

Это придает уверенности.

В здание прохожу с опаской. Раньше меня тут хорошо знали, и пропускали без проблем.

Теперь же… Не уверена, что и на порог пустят.

– Ваши документы? – просит охранник, когда я миную рамку металлоискателя.

Протягиваю ему паспорт.

– И сумку покажите.

Показываю.

– Идете куда? – для проформы спрашивает мужчина.

– Мирон Богданов.

Он что-то записывает в журнал, и пропускает меня.

Вот и все. Пути назад больше не будет.

Лифт едет слишком медленно. В нем слишком душно.

Сердце колотится на предельной скорости.

Мне кажется, я могу передумать. Я, честное слово, рискую сорваться на бег, когда, наконец, окажусь на нужном этаже.

Соседи по поездке начинают обращать на меня внимание. Наверное, сейчас я очень нервная, и эту нервозность заметно невооруженным взглядом.

Очередная остановка, и последний пассажир покидает лифт.

Заледеневшими пальцами нажимаю кнопку с номером последнего этажа.

Двери мучительно медленно захлопываются. Неторопливое движение кабины снова слишком сильно на меня давит.

Ну вот и все. Я на месте. И трусливо забиться в угол лифта, ожидая, пока тяжелые дверцы сомкнутся вновь, пряча меня – не мой вариант.

Выхожу, озираясь по сторонам. Ощущение, будто я преступник, тайком проникший туда, куда не положено. Боюсь, что меня заметят, и за шкирку выволокут из здания.

На этаже пусто. Тихо.

Я стараюсь ступать незаметно, чтобы не привлекать лишнего внимания.