Мой лучший враг

Во-первых, я не очень-то хочу, чтобы меня считали охотницей за чужим состоянием. Еще и бабушку в это вплетать паршиво. Хорошо, что лорд-аристократ все же был очень сдержан, так что я искренне надеюсь, что скандалов мы избежим.

Во-вторых – я думала обо всем этом до того, как Рейм сказал, что они с отцом не ладят. После что-то изменилось. Стало вдруг крайне некомфортно: я ведь обещала не усложнять ему жизнь, пока сам не даст повода, а договоры с человеком, который ему неприятен, в это обещание не укладываются.

Мне вообще сложно в последние часы общаться с Реймом. Сложнее, чем когда-либо.

Я сказала, что мне надоело враждовать. И он только задал пару пошлых вопросов, но после за весь день ни разу меня не поддел. Это странно – как и понимать, что в последние дни в основном я его провоцировала.

А как только перестала – нас будто заменили на пару совершенно других людей, которые могут спокойно разговаривать.

Что вообще происходит?

Я стараюсь делать вид, будто это все ерунда, – но мне очень непросто.

Рейм предлагал мне стать его избранницей.

Он помог мне, когда мог ухватиться за план Глории. А потом поцеловал меня у брюнетки на глазах.

Да и просто поцеловал.

Я думаю, что у него в лучшем случае что-то очень неразумное в голове. Может, его воспитывали с мыслью, что жениться, завидев выгоду, можно по щелчку пальцев, а там уж все равно, в каких отношениях вы с девушкой? Любовники, друзья, в первый раз увиделись. Портили друг другу книги, одежду и жизнь четыре года.

Но он сказал, что я ему подхожу. Я. Ему. Подхожу. Насколько это нелепо?

Мысли достаточно, чтобы перевернуть половину моего привычного мира.

Это же Рейм. Я не должна ему нравиться! Внешне, в плане учебы, в общем и целом. Две недели назад мы толкали друг друга под краску. Он до сих пор зовет меня бесенком.

А еще хуже – то, что я помню его руки на своей талии. Ощущение, как пальцы скользят ему в волосы. Поцелуй – большая часть которого была похожа на попытку не сорваться и не расцарапать его, но тем не менее.

Это все – какая-то особенно нездоровая часть наших нездоровых отношений.

Что бы там ни было, я целовалась с Иденом Реймом. Обхватывала его за талию, выходила с ним под руку в свет, шептала ему горячие слова на ухо – всего этого уже не отменить.

И люди, которые видели нас вместе, широко раскрывали глаза, но все-таки не умирали от шока.

Я сама не умирала от шока. От ужаса, от отвращения. Если честно, вот с отвращением проблемнее всего – потому что его не было с самого начала.

Были моменты, которые мне нравились в последних двух неделях. Например, обвить руками его шею, когда я думала, что довожу его. Увидеть, как злится Глория.