Мой любимый враг

Девушка крепко смежила веки, притворяясь спящей. Впрочем, зрение ей было не нужно, она кожей ощущала его испытующий взгляд. Зашуршала одежда, и ее сердце забилось чаще. Не собирается же он, в самом деле, раздеваться? Она была одета с шеи по щиколотки: толстый спортивный костюм, шерстяные носки, но если ему придет на ум завершить то, что он начал, вряд ли столь плотный покров его остановит. Она пожалела, что не подумала о подходящем белье, но время на сборы, отведенное мистером Пакисом, не дало возможности всего предусмотреть.

Под его тяжестью прогнулся матрас, и она невольно начала скатываться в середину, но в последнюю минуту схватилась за край кровати и подтянулась на руках.

— Ты затушишь свечку, Мэдисон?

Девушка уставилась на маленькое, но такое значимое для нее пламя, разрываясь между желанием погасить свечу, чтобы не видеть этот сардонический взгляд, и страхом перед темнотой.

— Гаси, — сказал он.

— А мы не можем оставить свет гореть? — спросила она, пальцы крепко сжались вокруг рукоятки фонаря.

— Боюсь, нет, это может стать причиной пожара.

Как остроумно! Он уже успел разжечь пожар внутри ее тела! Последние красные угольки все еще тлели, ожидая лишь прикосновения его пальцев, чтобы вновь заполыхать ярким пламенем.

Его тело мерцало в слабых отсветах свечи, обнаженные плечи и грудь вздымались спокойно и уверенно.

Девушка наклонилась и задула свечу, комната погрузилась в непроглядную темень."

"— Темно, — зачем-то констатировала она дрожащим голосом.

— Самая середина ночи, — холодно ответил он. — Наверно.

Ее пальцы сжали фонарь, когда она услышала, как он потянулся и нога дотронулась до нее.

— Давай спать, Мэдисон.

Деметриус заворочался, и она вцепилась в край кровати, стараясь держаться от него как можно дальше. Прошло несколько нескончаемых минут, и по его равномерному дыханию она поняла, что он погрузился в сон.

Страх обернулся разочарованием.

Он так легко засыпает? Невероятно! Кровать слишком маленькая, матрас бугристый, один поворот и он оставляет ее без одеяла дрожать от ночной прохлады.

Впрочем, холод не так страшен, как отсутствие света. Она не могла вспомнить, когда последний раз засыпала без ночника. Конечно, это ребячество, но после смерти матери оставлять свет на ночь вошло в привычку. Тогда ей едва исполнилось десять, прошли года, и ночник, горящий у изголовья, стал не прихотью, а жизненной необходимостью.

Проведя час или около того без сна, Мэдисон не выдержала. Осторожно поднялась с кровати, взяла фонарь и двинулась в гостиную.

Огонь в камине почти погас, она подула на угли и подбросила одно полено. Языки пламени лизнули приношение, и огонь весело затрещал, по комнате разлилось тепло. Девушка села на пол, не отрывая глаз от рыжих искр.