Мой личный враг

«Старые-то совсем прохудились…» — добавила она сварливым тоном старухи из «Сказки о рыбаке и рыбке».

Она понимала: сердиться на то, что он уезжает, смешно и унизительно, к тому же нарушает все условия их договора, однако не смогла преодолеть своих чувств. Ей стало ужасно себя жалко. Почему-то она не подумала, что у него могут быть свои планы на Новый год, и заранее решила все за них обоих.

Лада с Васяткой в теплых странах и прилетят не раньше конца европейских каникул. Маша в глубоком подполье. Сослуживцев у Александры теперь нет, поэтому наплыва гостей не предвидится. Она собиралась нарядить елку, напечь пирогов — в этом она была мастерица — и накрыть стол со свечами для них двоих. Для себя и своего мужа.

Она давно уже продумала меню, идиотка. Господи, какая идиотка!

Она воображала, как они будут чокаться тонкими бабы-Клавиными фужерами, оставшимися еще от царских времен, когда куранты ударят в двенадцатый раз. А потом будут есть все, что она наготовит, и смотреть телевизор, лежа на полу и поставив бокалы на животы, не в силах пошевелиться — именно так нужно наедаться на Новый год! Часа в три они пойдут гулять, чтобы порастрясти пироги и индейку, которую она тоже придумала ради него. Они придут с улицы, когда на первом канале уже начнется какая-нибудь старая комедия, и будут пить кофе, заедая его пирогами, мороженым и комедией…"

"Слеза капнула в чашку, которую Александра старательно терла под краном.

— Я не понял, — сказал Филипп, — при чем тут ботинки?

— Не нужно мне никаких подарков, — злым голосом сказала она. — Дай мне денег на починку ботинок, и все.

Зашуршала газета, он поднялся. С замершим сердцем Александра ждала. Он протопал в коридор и оттуда громко сказал:

— Я не могу ничего отменить. Слышишь, Алекс?

— Пошел к черту, — сквозь стиснутые зубы произнесла она, но так, чтобы он не слышал, и с мстительным стуком сунула его чашку на полку.

Он подошел сзади и укусил ее за шею, довольно сильно.

— Ты что, больной?! — взвизгнула Александра, поворачиваясь. Он был уже в куртке и очках, загадочно поблескивающих.

— Деньги, по традиции, на пианино, — сообщил он. — Пока.

— Пока, — пробормотала красная как рак Александра.

Он уже был в дверях, когда в кармане у него зазвонил мобильный.

— Алло! — сказал он, поворачивая ключ.

— Фил, это я, — озабоченно откликнулся знакомый голос. Только один человек называл его Филом.

— Ну что? — спросил Филипп.

— Ничего утешительного, — сказал голос. — Можешь подъехать?

— Так я и знал, — пробормотал Филипп. — Когда?

Фильм был доделан и сдан Свете Морозовой за два дня до Нового года. Филипп давно улетел, и от него не было ни слуху ни духу. Почему она решила, что он непременно будет звонить? Дура, сказочница, ругала она себя.