Мой личный враг

Александра так и не продала этот дом после бабушкиной смерти, хотя ездить ей было совсем некогда. Катерина Максимовна, соседка, приглядывала за ним и раз в год писала Александре письма, в которых уведомляла, что все в порядке, дом стоит — и еще сто лет простоит! — имущество в сохранности.

Бабушку она увидела в огороде. Заслонившись от солнца ладонью, она смотрела на приближавшуюся Александру.

Сердитая, поняла Александра.

— Наконец-то, — сказала бабушка язвительно. — Я уж думала, не дождусь.

— Привет, бабуль, — поздоровалась Александра тихо. — Что это ты в город не едешь?

Там, в этой перевернутой реальности, бабушка жила почему-то в деревне.

— Мне и тут хорошо, — сказал бабушка независимо. — Я его сроду не любила, город этот. То ли дело здесь — красота, воздух, лес какой! Старики говорят, на сто верст! Всю жизнь в городе промаялась, а зачем? Здесь только и жить.

Солнце валилось в луга — лохматое, красное и нестрашное. Было тепло и пахло полем, травами, близким дождем.

— У вас дождь был? — спросила Александра.

— Был, — согласилась бабушка. — Это у вас там ничего нет. А у нас тут все есть.

Они сели на крылечко, как и вправду сидели когда-то — маленькая Александра с тряпичной самодельной куклой и бабушка с вязаньем. Солнце переливалось и путалось в спицах, и Александра никогда не могла понять, зачем летом вязать такие теплые и толстые носки.

— Видишь, как хорошо? — спросила бабушка, когда они посидели немного молча. — Все у меня хорошо. Ты не переживай за меня, Саша. Хоть я и не в городе живу, а все знаю, все вижу. Конечно, может, мне не стоило в деревню переезжать, я бы за тобой ухаживала, а может, присоветовала бы что-нибудь, уберегла, защитила…

— Да что ты, бабуль, — пробормотала Александра. — Ты о чем?

— О том! — вспыльчиво сказала бабушка. — Не перебивай. Я же ведь не старая дура безмозглая, как некоторые бабки. Ты меня слушай. Ты поезжай, Саша. Может, и хорошо. Мне вот тут видишь как хорошо, хоть я и одна, без тебя. А поначалу знаешь, как себя ругала? Ведь переехала и бросила тебя одну-одинешеньку, девочку мою маленькую…

— Бабушка! — закричала Александра. — Не плачь!

— А кто плачет? — гордо спросила бабушка и высморкалась в белоснежный платок. — Я? Я никогда не плачу. Это ты у нас по этой части мастерица.

— Бабуль, — начала Александра, торопясь и понимая, что свидание это скоро закончится, — а ты… ты…

Нет, не могла она решиться и спросить ее об этом. Не могла.

— Тебе было трудно со мной? — быстро договорила она. — Все-таки маленький ребенок, такая обуза…

— Какая обуза! — махнула рукой бабушка. — Лучше тебя и ближе тебя у меня за всю жизнь никого не было. Что делать, характер такой… А ты все терпела да ласкалась, как щенок. Я бы за тебя жизнь отдала, Саша.