Мой личный враг

Она ведь удивится, ох как удивится, когда он выйдет…

А, собственно говоря, что она может сделать? К кому кинуться?

Конечно, есть этот замминистра, с которым спит грудастая Ладка, но станет ли он связываться? Хотя… если и не станет, то что все-таки подумает, узнав, что фильм подложный? Как отреагирует его окружение, если он решит просто рассказать кому-нибудь об этом?

Андрей застонал.

И что значит «подумать»? Напугать ее как следует? Отправить почтовым переводом на Камчатку? Убить?..

Убить, конечно, вернее…

— Что ты все валяешься, Андрейка? — На пороге стояла Вика в халате, стоимость которого, наверное, равнялась месячному бюджету небольшого города. Она любила такие вещи. — И джинчику уже тяпнул, а?

У нее было отличное настроение, она не собиралась с ним ссориться, это он сразу понял и расслабился. По крайней мере, сегодня ему ничего не угрожало.

— О делах думаю, — сказал он с нарочитой озабоченностью. — Всякие мысли одолевают.

— А пусть они тебя не одолевают, — посоветовала Вика. — Все будет хорошо, я знаю. Ты мне верь. Ты мне веришь, Андрейка?

Дьявол, как ему надоели эти собачьи кликухи — от дуси до Андрейки! Где она только их берет?!

— Верю, — через силу улыбаясь, сказал он. — Верю, конечно. Ты же все у нас знаешь…

— Я слышала, что Михайлова снимают, — пропела Вика из-за двери гардероба стиля деко. — Говорят, сразу после праздников…

«Михайлова? Да ведь это Ладкин любовник! — пронеслось у него в голове. — Неужели и его достали? — запаниковал он. — Да или нет? Они или не они?»

— А… почему? — просипел он.

— Кто его знает, — беззаботно ответила Вика. — Но как только снимут, я его шлюху в один момент под увольнение подведу. Надоела она мне, как прыщ на заднице.

— Да-да, — сказал Андрей, теперь уже уверенный, что это Викин папанька организовал: для дочки отставку незадачливого замминистра.

И ужас, вполне оформившийся и вполне реальный, заставил его встать, аккуратно оправить за собой французское покрывало ручной работы и, сохраняя видимость достоинства, выйти в туалет, где можно было посидеть в безопасности, закрывшись на защелку.

Сразу после Нового года Филипп все-таки улетел.

— Дела, — коротко сказал он Александре, и больше никаких объяснений. У них все было чудесно в постели, но в обычной жизни они по-прежнему почти не общались. Только теперь это сильно ее тревожило.

Что никакой он не журналист, она догадалась давно, но просто не-разрешала себе об этом думать.

То, что он писал, никак не походило на обычные журналистские заметки. То, что он читал, никак не походило на знакомство с жизнью страны, о которой он вроде бы собирался писать. В компьютере у него стоял пароль, дискеты он всегда носил с собой, как будто боялся, что Александра будет за ним шпионить.