Мой личный ангел

И тут вдруг этот дядя дернулся и схватил ее за горло. Она сразу захрипела и стала вырываться, — в этом месте Мила остановилась и начала тихо плакать. Ее никто не прерывал. Она немного успокоилась и, всхлипывая, продолжила: — Он ее все душил и не отпускал… Люба вдруг повисла, и тогда он разжал руки. Она упала прямо на землю. Он стоял над ней, смотрел долго, несколько минут, и вдруг… вдруг… — Мила не смогла закончить фразу и теперь уже громко зарыдала. Истерика длилась не долго. И дальше она продолжала говорить сквозь слезы: — Он… он… снял штаны и… лег на нее… и потом стал… двигаться… Я тогда просто зажмурилась, не могла больше на это смотреть… А когда звуки прекратились, я открыла глаза. Он уже встал и застегивал брюки, а Люба вдруг зашевелилась и застонала… — в этот момент, с трудом превозмогая ужас от услышанного, я остановила запись. Мне самой срочно требовалась передышка. Слишком сильные эмоции этот рассказ всколыхнул в моей душе. Я не представляла, откуда Игнат берет силы слушать, потому что до сих пор он его не прерывал. Не двигаясь, сидел на диване, закрыв лицо ладонями. Потом поднял голову и мертвым голосом произнёс: ""Продолжай…"" И снова уткнулся в ладони. Я передернулась от выражения его лица и нажала на кнопку: — Она лежала и стонала, а он… поднял камень и… ударил ее по голове. Люба перестала стонать, а я опять зажмурилась. Потом уже смотрела сквозь пальцы… Он подхватил ее под мышки и потащил к берегу… И скинул прямо в воду. Я услышала громкий всплеск. Подобрал с земли рюкзак, телефон и тоже забросил в воду. И еще камень, которым разбил ей голову. А дальше остановился и огляделся по сторонам. Мне показалось, я сейчас умру от страха. Потому что, если он меня найдет, сделает со мной то же, что и с Любой. Чтобы не заорать, я вцепилась зубами в свои пальцы и прокусила их до крови. А он постоял, постоял и ушел, — теперь Мила уже не плакала. Но ее голос был таким опустошенным, словно из нее выкачали все силы, и больше ничего не осталось: — Я немного подождала, пока смогу нормально дышать, и пошла домой. И никому ничего не рассказала. Один раз попробовала, но как только рот открывала, у меня сразу язык немел. Я потом полгода по ночам кричала. Родители решили, что на меня так исчезновение Любы подействовало, и водили меня к психологу. После сеансов стало чуть легче, но ему я тоже не рассказала. А ту часть города, в которой дом Любы стоит, годами обходила. А еще очень боялась, что меня как соучастницу посадят. Это ведь я записку, из-за которой все случилось, написала. И в кустах молча сидела, смотрела на все. Хотя, что я могла сделать? Он бы и меня прямо там убил…"

"На этом месте запись оборвалась. Я вытащила флешку и положила ее на стол.