Мой личный ангел

Поднялась по лестнице, крепко держась за нее руками, легко открыла люк, видимо, Игнат не забывал смазывать петли, и заглянула на чердак. Справа действительно стояла большая коробка. Я осторожно подтащила ее к краю, подхватила и спустила вниз. Игнат помогал мне здоровой рукой.

Прямо здесь, в коридоре второго этажа мы вскрыли эту коробку. Она была наполнена старыми бумагами. Игнат вывалил их на пол и начал быстро перебирать, откидывая в сторону ненужные. Я подняла часть из них и рассмотрела. И сразу почувствовала, как холодеет в груди."

"Это были разные открытки, письма, записки, куски картона или обычные листы бумаги. Текст где-то написан от руки, кое-где напечатан или просто выведен печатными буквами. Но содержание везде одно и то же: потоки ненависти, проклятья, пожелания смерти и небесной кары. И все в таком духе. Я держала в своих руках свидетельства человеческой мерзости. Даже если Игнат, по их мнению, заслуживал всех этих слов, гораздо больше они говорили о тех, кто их написал. Обнажая их слабости и пороки.

— Зачем ты все это хранишь? — еле слышно спросила я.

— Чтобы не забывать, — ответил Игнат, мрачно взглянув на меня, — Этот поток грязи лился на нас с матерью почти полгода. Нам их присылали почтой, подбрасывали к дверям, клеили на заборе. Сначала я их рвал или сжигал. А потом начал собирать. Одно время часто доставал. Ненависть предавала мне сил, особенно, после смерти матери. Но потом я от нее устал и убрал этот ящик подальше, — он продолжил просматривать бумаги и вдруг остановился.

Игнат смотрел на маленькую открытку, и я видела, как дрожат его руки. Он осторожно погладил картинку. На ней был изображен смешной медвежонок с красным бантом на шее.

— Точно такого же медвежонка я подарил Любе незадолго до выпускного, — глухо произнес Игнат. — И даже бант был красный. Я думал, это кто-то из одноклассников прислал, чтобы поиздеваться. Люба постоянно таскала игрушку с собой, и все в школе знали, что это мой подарок. А если открытка от нее?

Я взяла открытку из рук Игната и внимательно изучила со всех сторон. Хоть какой-то текст на ней отсутствовал. Адрес получателя был напечатан, а место обратного адреса осталось пустым. На открытке были приклеены марки и стоял штамп. Значит, ее прислали по почте. Вот только за одиннадцать лет надписи на штампе потускнели настолько, что разобрать город было невозможно. По крайне мере невооруженным глазом.

Игнат молча сидел на полу и невидящим взглядом смотрел в пространство. Я быстро собрала разбросанные бумаги, сложила их обратно в коробку и отодвинула ее ближе к стене. Поднялась и сказала:

— Пойдем ко мне. Пора что-нибудь съесть. Открытку завтра отдадим Павлу. Пусть с ней эксперты поработают.

Через несколько минут мы вернулись в мой дом.