Мой кровный враг

Иначе не мчались бы мы с Акилем за выжившими после того, как погибла деревня, не рисковали бы жизнью – своей и солдат – ради пятерых крестьянских девок.

Маргарет, в отличие от Рэндольфа, должна была помнить слуг. Маргарет, повариха, которая плюнула мне в лицо, узнав, кто я. Как ей удалось уйти живой? Спрашивать я не стану. Как удалось уйти живым Рику?"

"Рэндольф прав – я не забуду. Ни отца, ни братьев и маму. Но не забуду и тех, кого убил мой отец. Не Мортейны виновны в том, что произошло в замке, даже если в самом деле схватились за оружие первыми. Так не казнят заговорщиков. Так вычищают будущие владения – всех под корень, чтобы некому было потом мстить.

«Око за око» – гласил древний закон, который едва ли когда-то будет забыт.

Ричард тоже его чтил, когда выжил и вернулся убивать того, кто лишил его семьи. А теперь моя очередь помнить – око за око. Только и за Ричарда есть кому мстить. Сколько крови должно еще пролиться, сколько жизней оборвутся прежде, чем не останется никого? Я последняя в роду. Значит, две. Его и моя. Стоит ли месть того?

К слову, почему Рэндольфа загодя списали со счетов? Почему отец был так уверен, что старший сын лорда Бенедикта для него не опасен? А может быть так, что Рэндольф пропал во владениях лорда Хейли, просто-таки сметенных чумными – вовсе не случайность? Вдруг военный советник короля, позднее объявивший себя регентом, специально отправил его в самое опасное место?

Получается, что, вызывая того на божий суд, Ричард не просто защищал наследницу престола. Если регент знал, что случилось с Мортейнами, и намеренно отправил Рэндольфа на смерть, Ричард сражался и за своего брата.

А еще получается, что лорд Грей мне солгал – или как минимум умолчал о многом. Едва ли он не знал, что именно произошло тогда в замке и почему мой отец «рыдал как ребенок». Рыдал ли на самом деле? Он всегда говорил, что незачем оглядываться и сожалеть о содеянном. Даже если ошибся, назад ничего не воротишь. Можно разве что попытаться исправить последствия – но для этого надо не оглядываться и сожалеть, а действовать.

Действовать? Уж не за головой ли Ричарда должны были пойти те убийцы, которым платил отец? Рэндольфа-то сочли мертвым. А вот что тела Ричарда не оказалось среди остальных, отец наверняка знал, не мог не знать.

А сам Ричард —насколько он был честен со мной? Ведь одна ложь вовсе не исключает другую. Он и лорд Грей – оба могли меня обманывать, разыгрывая, точно пешку. Глупую пешку, которой можно пожертвовать в свое время.

Что мне думать? Что делать, когда Ричард вернется? И вернется ли он?

И если не вернется, я всегда буду помнить, что последние искренние сказанные слова были о том, как я его ненавижу. Хотя мертвым все равно.

Рэндольф, меж тем, продолжал вести меня по коридорам замка.