Мой хозяин

В тот самый день, когда впервые уложил её в постель, когда впервые ощутил её гибкое тело под собой. В тот самый момент, когда трахал её в первый раз и понимал, что у меня рвёт башню, что я дурею, теряю контроль над собой. Так что…

Она обернулась ко мне. Руки её с узкими аккуратными ладонями и длинными пальцами пианистки, свисали вдоль тела. Пальцы… Мне нравились её пальцы. Нравилось, как она, стоя на коленях, обхватывает меня, как она вырисовывает подушечками незамысловатые узоры на моей груди и как, вскрикивая, впивается в мои плечи. Нравилось, как пальцы её касаются за ужином стекла бокала и как она заправляет за ухо прядку своих чёрных волос. Чёрт! Отцу придётся довольствоваться чем-то другим… К примеру, охренительным контрактом, что был заключен мною вчера вечером в то время, когда ему это не удавалось вот уже несколько месяцев.

18.2

Метрдотель в ресторане встретил нас у дверей и проводил в дальний зал. Всё то время, что мы шли вдоль тут и там раскиданных столиков, рука моя лежала на талии Миланы. На неё обращали внимание и мужчины, и женщины, пусть даже в открытую никто этого не показывал. Да, интерес она вызывала, хотя ресторан, куда мы приехали, относился к местам, доступным лишь состоятельной и весьма искушённой публике.

— Приятного вечера, — произнёс наш провожатый, когда мы подошли к столику. — Если что-нибудь потребуется…

— Спасибо, я знаю, что делать, — кивнул я, и метрдотель, поклонившись, покинул зал, скрывшись за массивной дубовой дверью, отделяющей этот зал от основного помещения.

— Я не думала, что мы будем одни… — немного растерянно проговорила Мила, осматриваясь по сторонам.

В нескольких метрах от нас потрескивал камин. На город уже опустился вечер и, хотя на улице было достаточно тепло, огонь создавал дополнительный уют и придавал атмосферность. На столе перед нами уже стояла бутылка выдержанного красного вина, откупоренная метрдотелем перед уходом, в плетёной корзинке лежал посыпанный тмином хлеб. Горячее, по отданному мною заранее распоряжению, принесли в ту же минуту, когда мы переступили порог.

— Люблю есть в одиночестве, — отозвался, разливая вино по бокалам.

— В последнее время ты всегда ужинаешь со мной, — заметила она.

— Да, — согласился я и, поймав её полный ожидания взгляд, всё же пояснил: — Мне это нравится.

— Нравится? — губ её коснулась мягкая улыбка, а пальцы легли на серебро вилки.

Милана сидела напротив на искусственно потёртом кожаном диване, и отблески огня бросали красноватые блики на её бледную кожу. Я был голоден и потому, взяв вилку, жестом приказал ей сделать то же. Она послушалась. Наколола кусочек и отправила в рот.