Мой генерал

Изводит себя голодом! Изводит и изводит! Скоро от нее ничего не останется! А я не могу на это смотреть, не могу!

Марина была уверена, что чем меньше «на это» смотреть, тем меньше Оленька станет изводить себя голодом, ибо всем известно – чем меньше зрителей, тем короче спектакль. Но материнское сердце не камень. Нет, не камень.

– Вы… в деревню ходили? – спросила Марина просто так.

Ей очень хотелось еще немножко посмотреть на Федора Тучкова – как он играет в теннис, и как напрягаются мышцы на длинной руке, и блестит ракетка, и он отряхивает пот с загорелого лба, и…

– Бегала, бегала в деревню! Пришлось рано встать, но для любимой дочери я готова на все, буквально на все! Мы готовы на все ради наших детей! Верно, Мариночка?

– Я… не знаю. У меня пока нет детей.

– Как?! Вы что, тоже не замужем?!

– А… кто еще не замужем?

Элеонора Яковлевна сообразила, что сделала некоторую тактическую ошибку, и взяла Марину под руку, собираясь повести за собой, но тут Вероника на корте снова завопила:

– Федор, черт вас подери, ну сколько можно?!

– А вы двигайтесь, двигайтесь, не спите!"

"Тут и Элеонора Яковлевна внезапно обнаружила, что атлет на корте – суть Федор Федорович Тучков, сосед по столу, вечно облаченный в дикие спортивные костюмы, причесанный волосок к волоску и вежливый до приторности. Как будто влекомая невидимыми, но могущественными силами, она сунула Марине корзиночку, подошла к сетке и взялась за нее обеими руками. На пальцах взблескивали драгоценные камни.

– Федор Федорович, я вас не узнала! Это вы? Как мило!

– Это я, – признался Федор, извинился перед Вероникой и подошел к забору – вежливый!

Марина независимо усмехнулась и стала разглядывать ягоды в «корзиночке». Они были крупными и лежали одна к одной. Марина исподлобья быстро глянула в спину Элеоноры Яковлевны, выбрала самую большую и отправила в рот. Под языком стало сладко и холодно, и острый, ни с чем не сравнимый аромат, который бывает только у малины и только в июле, сразу ударил в нос. Марина зажмурилась.

– Боже мой, как это замечательно! – восклицала Элеонора Яковлевна, держась за сетку всеми пальцами, как мартышка в зоопарке, измученная сидением в клетке. – Как замечательно, Федор, что вы играете в теннис! Моя Оленька мечтает, просто мечтает научиться! Вы должны ее научить! Пообещайте мне, что вы этим займетесь, Федор!

– Станьте в очередь, – предложила издалека вредная Вероника, – последним занимал Геннадий Иванович.

Элеонора Яковлевна не обратила на девчонку никакого внимания.

– Федор, вы просто обязаны! Оленька бредит теннисом! Она смотрит по телевидению все игры подряд, от первого до последнего… этого… как его… от первого до последнего периода!

Вероника невежливо фыркнула.