Мой единственный

Он испытывал сильнейшее отвращение к бессердечию Мильтона. Графу было все равно, кому он приносит несчастья, лишь бы к нему текли деньги. А ведь Ричард уже встречался с Джулией и по-прежнему не хочет жениться на ней. Впрочем, к сожалению, проблема не столько в девушке, сколько в графе.

– Сначала Ричард должен вернуться, а потом уж посмотрим, – сухо произнес Чарльз. – Я много лет назад утратил всякую надежду. Почему же ты до сих пор веришь?

– Чепуха! – хмыкнул Мильтон. – Ричард вполне может вернуться именно сейчас, решив, что прошло достаточно времени и девчонка успела выйти замуж.

– Не рассчитывайте на это, отец. Дело в вас. Это из-за вас он не вернется домой.

Мильтон неожиданно нахмурился. Чарльз решил: это из-за того, что их разговор велся на повышенных тонах, что было не принято между ними. Но отец вдруг спросил:

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Ты с ним виделся, Чарльз?

– Не-ет, к-конечно, нет. Я… я просто часто его вспоминаю… с тех пор как увидел мисс Миллер.

Щеки Чарльза вспыхнули. Отвернувшись, чтобы Мильтон ничего не заметил, он поспешил наверх.

Мильтон подошел к дверному проему и, все еще хмурясь, проводил взглядом удаляющуюся фигуру сына. Он хорошо знал Чарльза и легко мог определить, когда тот врет. Вот только непросто было поверить тому, что подсказывала графу интуиция. Будь Ричард сейчас в Англии, он мог бы приехать в поместье, чтобы позлорадствовать, заявив, что отныне граф не имеет власти над ним? Скорее всего, он бы так и сделал.

Мильтон постарался избавиться от непрошеной мысли. Он просто не привык к тому, что его покорный сын может роптать, если, разумеется, дело не касается Мэтью. Скорее всего, Чарльз соврал ему о случайной встрече с девчонкой Миллера. Именно она обратилась к нему с просьбой замолвить за нее словечко перед отцом, ибо поняла, что ничего не добьется. Дура безмозглая! Она должна быть признательна за то, что граф все еще не разорвал договор. Следовало бы ей понимать, как много дверей захлопнутся перед ее носом после аннулирования контракта!

Подобное объяснение не вполне удовлетворило графа. Он хотел было вернуться в кабинет, но заметил идущего по коридору слугу, жующего пирожок.

Ему, пожалуй, давно следовало бы выгнать этого мужлана. Лакей с его габаритами выглядит просто нелепо, а кроме силы в нем нет ничего полезного. Давным-давно, когда Ричард стал слишком взрослым для порки, граф нанял трех громил. Олаф был единственным оставшимся у него в услужении. Пожалуй, было большой ошибкой приказывать этим людям наказывать сына. Из-за этого мальчишка окончательно отбился от рук.

Впрочем, грубая сила снова может ему понадобиться.

Отдав Олафу несколько приказов, он послал приглашение на ужин Эйбелу Кантелу, местному мировому судье.