Мой единственный

– Почему ты не женился на ней, если тебя к этому обязывали? – осторожно спросил Ор.

– Все из-за того, что отец подписал брачный договор. Из-за этого я должен пожертвовать своей жизнью? Как бы не так!

– И все же…

– Нет, ради Бога! Даже не пытайся пробудить во мне угрызения совести, потому что я пошел наперекор воле моего отца-тирана, который считает, будто может прожить за меня мою жизнь. Тут ничего не поделаешь, Ор, никаких компромиссов. Мы с девчонкой ненавидим друг друга. Если бы это я сделал предложение, то чувствовал бы себя обязанным, но моей вины в этом нет. Мне не нужна ни она, ни ее чертово богатство, которого так жаждет мой отец.

– Я начинаю… понимать.

Ричард закрыл саквояж, взглянул на Ора, кивнул головой и произнес:

– Так и думал, что ты поймешь. Не всякая культура обязывает детей беспрекословно повиноваться воле своих родителей. Поверь, я бы мог подчиниться воле отца из любви к нему, будь он достоин этого чувства. Но чего нет, того нет… Однако я не сяду на корабль, плывущий отсюда, если не разорву все старые связи с этим местом. И не могу этого сделать, пока в последний раз не повидаюсь с братом.

– С братом, о котором ты проболтался несколько лет назад, когда напился так, что не смог подняться на ноги?

– Серьезно? Проболтался? Почему ты ни разу об этом не упомянул?

Ор пожал плечами:

– Решил, что ты не хочешь говорить об этом, всегда помалкивал, а сболтнул только потому, что был пьян до чертиков.

– Удивительно, что ты так не любопытен, друг мой.

– Просто я терпелив. Если захочешь, то и сам расскажешь в свое время.

Ричард хмыкнул.

– Ты не многое узнаешь в жизни, если будешь вот так рассуждать.

– Тебе нужна моя помощь, чтобы найти брата? – спросил Ор.

Первым инстинктивным порывом Ричарда было отказаться от помощи. Он не хотел, чтобы друг узнал, какой жалкой была его прежняя жизнь. Однако сам он не мог приблизиться к Уиллоу-Вудс. Время не изменило его внешность настолько, чтобы он стал неузнаваем, как ему прежде хотелось. Фигура, быть может, и изменилась, а вот лицо – не слишком сильно за минувшие девять, а в случае с Джулией – одиннадцать лет. Ведь она его узнала или, по крайней мере, его лицо показалось ей настолько знакомым, что девушка задала вопрос, тем самым давая ему возможность понять, кто перед ним.

Боже правый! Такого поворота событий он не ожидал! Внешне она совершенно не похожа была на ту маленькую худосочную дикарку, изводившую его, когда они оба были детьми. Он даже не помнил, какого цвета были у девочки глаза, ведь эта чертовка всегда злобно на него щурилась. А ее волосы были гораздо светлее, почти белые, а не пепельные, как сейчас. Джулия превратилась в настоящую красавицу. Кто бы мог подумать? К сожалению, ее злобная натура никуда не делась.