Мой единственный

Свидетелем этого, кроме графа, стал священник. Если Ричард откажется венчаться, что дальше? Их обоих похитят и отправят в Австралию?

– Зачем вам это, когда мы собирались обвенчаться, как полагается, в церкви? – без обиняков пробормотала она.

– У вас будет пышная свадьба, дорогая, но позднее. Я всего лишь хочу быть застрахован от неожиданностей.

– Нет, вы хотите принудить нас, не задумываясь о том, что позорите нас, – злобно произнес Ричард.

Мильтон хмыкнул.

– Ничего подобного. Если ты и впрямь любишь Джулию, то будешь счастлив жениться на ней как можно скорее, – многозначительно ухмыльнувшись, прибавил он. – Или ты не собирался брать ее в жены?

Ричард не ответил, тогда Джулия быстро вставила:

– Если у вас было необходимое официальное разрешение, и вы собирались поженить нас насильно, почему вы просто не воспользовались им, когда Ричард был в вашей власти? Зачем вы решили отправить его на судне с каторжниками в Австралию?

Мильтон покраснел, задетый тем, что она упомянула об этом в присутствии священника и двух свидетелей, но спокойно произнес:

– А вы бы приехали на свадьбу? Нет, вы бы прислали кого-нибудь убедиться, что Ричард вернулся и не согласен идти к алтарю. Когда вы узнали бы, что он по-прежнему против этого, то сбежали бы. Неужели станете это отрицать, если спустя неделю вы сами приехали ко мне, чтобы сообщить, что между вами ничего не изменилось, и вы не собираетесь жениться? Нет, он должен был на самом деле захотеть жениться, а тогда он не хотел…

Заметив, что откровения Мильтона разозлили Ричарда не на шутку, Джулия продолжила настаивать на своем:

– Это неправда. Я никогда не говорила, что не выйду за него замуж, если он вернется. С его согласия или нет, я бы не отказалась от условий договора.

Мильтон нетерпеливо отмахнулся от ее слов.

– Я вам не верю, но, поскольку вы оба неожиданно передумали и клянетесь в любви друг к другу, это уже не имеет никакого значения. Довольно болтовни. Пожалуйста, вставайте и готовьтесь произнести брачные обеты.

Воцарившееся молчание было воистину оглушающим. Ричард даже не пытался скрыть своей ярости. Бешенство сквозило во всей его позе, чертах лица и безумном выражении глаз. Напряжение в комнате все возрастало. Он не собирался позволить отцу победить в этой давней битве. Он не собирался отвечать, и этого для Мильтона вполне было довольно. Джулия затаила дыхание, ожидая реакции графа. Она понятия не имела, что еще можно сказать, чтобы отсрочить или избежать неминуемого.

– Я чувствовал, что не стоило приезжать сюда, – прошипел наконец Ричард.

Джулия приготовилась к неизбежной в этом случае потасовке, но вдруг, не веря собственным ушам, услышала:

– Тогда поторопитесь, святой отец.