Мой Дьявол

Вадрэс опередил метнувшегося к нашей машине вышколенного швейцара где-то на несколько секунд, не дав тому ни дверцы передо мной открыть, ни помочь мне выйти из машины. Сделал всё сам, сказав по ходу о ненадобности отгонять джип на парковку, поскольку скоро сам вернётся и займётся этим лично.

Правда, я не особо вслушивалась в его тихий разговор со служебным персоналом Реджиса. У меня в эти минуты немного начал сбоить и слух, и внимание, и даже сознание. Снова дико закружилась голова, а к горлу подступила тошнотворная желчь. Так что самостоятельно дойти до входа отеля, а оттуда через огромный вестибюль к монументальным дверям «старинных» лифтов у меня в таком состоянии едва ли бы получилось. Да я и так практически не замечала, как и не обращала внимания, что творилось за пределами машины, и как долго мы добирались до места назначения. Память не желала фиксировать большую часть из увиденного и опознанного. А с чувством времени так вообще творилось нечто несуразное. Казалось, ещё вот только что входила в парадные двери Реджиса, а как дошла, а потом и вошла в лифт — хоть убей не помню. И сколько ехала в нём. И был ли там кроме нас с Вардэсом кто-то ещё — какой-нибудь очередной швейцар?

Просто очнулась (и едва ли окончательно) только тогда, когда ступила по начищенному до зеркального блеска паркету, и уже без сопровождения, в огромный холл с высоченными потолками и приглушённым освещением, следуя, скорее интуитивно, чем осознанно, по проложенному кем-то до этого маршруту из открытых дверей в смежные помещения. Я даже не знала, на каком этаже сейчас находилась. Неужели в двухуровневом пэнт-хаусе?

— Забавно. Даже не верится, что это наконец-то произошло. И я действительно тебя тут вижу. Хотя и знал, насколько это неминуемо. Но это так. Неуместное отступление с такой же неуместной лирикой.

Я нашла его в очень просторной гостиной, к которой, видимо, примыкало ещё несколько не менее огромных зон иного назначения и функционала, отделённого либо стенками не всегда прямолинейных стеллажей, либо колоннами или каким-нибудь вычурно современным камином. В общем… окружившее меня пространство оказалось для моего восприятия неестественно большим и каким-то ассиметричным. Вместо старой добротной классики — вроде как лаконичный хай тек с преобладанием чёрных тонов (чёрные занавески, чёрная корпусная и мягкая мебель, возможно чёрное постельное бельё) и под стать тёмной гамме общего интерьера достаточно сильно приглушённое освещение. Попади я сюда совершенно одна и без проводника — заблудилась бы на раз, не успев и моргнуть.

— Ну, что ты там застыла, как неродная. Проходи. Садись…

Я не знаю, зачем он мне всё это сказал, когда прекрасно мог справиться с данной задачей, применяя лишь один жест рук.