Мой чужой ребенок

Я не мог контролировать свои руки, прижимавшие ее все ближе, на голых инстинктах, и, если бы Ариша не напомнила о себе недовольным писком, мы едва ли устояли бы на ногах.

Теперь же Маря избегает меня и делает вид, что все осталось, как прежде, и произошедшее — плод моего воображения. И я ничего не могу ей предъявить, не рискуя потерять ее, потому что по колючему взгляду ее лисьих глазок вижу, что девочка совершенно не готова к тому, чего я от нее хочу.

- Она почти созрела, — с предвкушением сообщает мне Владимиров, на болтовню которого я не обращал внимания последние десять минут, пялясь на Маришку, которая умудрилась не сесть рядом со мной в самолете, несмотря на все мои старания.

Она уже почти неделю избегает любого контакта со мной и ведет себя подчеркнуто профессионально. То, что Люба выздоровела и снова выступает буфером в нашем номере тоже ей на руку. Черт, как же бесит! Ее упрямство, отрицание очевидного. Мое терпение висит на тоненькой ниточке, я хочу от нее всего и сразу.

- Как думаешь? — снова врывается в мысли голос нашей, мать его, звезды!

- О чем? — спрашиваю раздраженно.

- Ты меня не слушаешь! — оскорбляется Владимиров. — Мы же о Марине говорили. Оттаяла твоя ассистенточка. Бросает на меня типа незаметные взгляды и краснеет, как малолетка. Скромная девочка, я сразу не допер, что она стесняшка. Эх, как доедем, устрою ей веселую ночку…

- Только посмей! — рычу на него, мгновенно заводясь. — Не смотрит она тебя, понял? И на шаг не приближайся, я предупреждал."

"- Ты мне не заливай тут, у меня глаза есть, — раздражается Владимиров. — У нас какое главное условие? Если баба сама хочет — я могу заниматься с ней всем, чем хочу, в пределах своего номера. А Маринка явно уже хочет.

- Она. Смотрела. На. Меня! — чеканю каждое слово, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть его кулаком по морде. — Понял?

Гаденыш смотрит на меня со скептицизмом, а потом с весельем на лице хлопает по плечу.

- Ладно, Стас, пусть будет так. Если баба твоя — я претензий не имею. Просто не понял, понимаешь? Мозг отключается, когда вижу таких. Она же ну типичная строгая училка! Была у меня одна в школе, так и не дала. А у меня с тех пор на таких сразу инстинктивно все поднимается, сечешь?

- Держи свои инстинкты подальше от Марины, — повторяю ему.

Потому что до этого упрямого осла и с третьего раза не всегда доходит.

- Да понял я, не кипишуй! У стюардессы тоже костюмчик ниче так. За училку сойдет.

И он начинает рассказывать, что да как сделает со стюардессой после нашего перелета в своем номере, а я снова пропускаю все мимо ушей, думая, как бы стать ближе и растопить свою снежную королеву.

При мысли, что Маришка наблюдала за мной тайком, грудь наливается теплом. Ты ж моя хорошая! Стесняшка, как и сказал этот дебил.