Мой чужой ребенок

Нельзя перекладывать всю вину на Марту, на мои дальнейшие поступки и умозаключения она не повлияла. Это были мои собственные решения. Мои ошибки. Мой эгоизм.

— Прости меня, — выдыхаю со всем сожалением, которое испытываю в этот момент. — Мариш, я клянусь, я…

Мои извинения прерывает громкий детский плач и забыв обо мне, Маря сразу же несется в спальню, на ходу вытирая слезы. Видимо, этот разговор нам придется отложить.

Глава 28

Марина

Этот разговор дался мне очень нелегко и, хотя злость на Стаса помогает не расклеиться полностью, эмоции все равно берут верх, так что я тихо плачу, пока умываю и одеваю дочку, а потом кормлю ее завтраком на опустевшей кухне.

— Кася! — радуется Аришка, увидев свою любимую рисовую кашу с ягодами, которую, очевидно, заказал Стас.

Чувствуя легкий приступ утренней тошноты, я тоже решаю поесть, что обычно немного успокаивает мой желудок.

Уже домываю за нами посуду, пересадив свою непоседу на коврик с игрушками, когда ее отец снова появляется на кухне. Судя по влажным волосам, Стас принял душ. Он также переоделся в рваные джинсы и футболку, и даже на расстоянии двух метров я чувствую исходящий от него аромат шампуня, который всегда кружил мне голову.

— Мы не договорили, — говорит мужчина и я изо всех сил стараюсь не смотреть на него, потому что мой взгляд без слов выразит то, что я чувствую.

«Ты такая слабачка, Марина!» — мысленно ругаю себя."

"Мне достаточно одного взгляда, чтобы остыть и перестать злиться на него. Учитывая, как долго я была лишена присутствия Стаса, это неудивительно. Я люблю его. Люблю очень сильно. И как бы жалко это не звучало, я все еще надеюсь все исправить теперь, когда мы выяснили всю правду. Я ведь действительно верю в то, что он не стал бы отбирать мою дочь, если бы знал все факты. Верю в то, что знаю его лучше, чем он меня. И хотя это до боли обидно, я могу ему это простить, даже если и не удержалась от небольшого укола. Не мне же одной получать шишки в этих отношениях?

— Мы не договорили, — нерешительно начинает он. — Марин, я…

— Потом, Стас. Не при ребенке, это не тот разговор, при котором мы сможем держать эмоции в узде.

— Хорошо, ты права, — выдыхает он. — Когда она уснет, ладно?

Я киваю и снова отворачиваюсь к раковине. Мытье посуды руками успокаивает меня, так что я игнорирую посудомоечную машину на этот раз. Стас садится позавтракать и я заканчиваю раньше него, предпочитая уйти с Аришкой в детскую, где отвлекаю себя, играя с ней.

Внутри все трепещет от тревоги и нетерпения. Готовлю на обед горячие бутерброды с ветчиной и сыром, а когда часам к трем Аришка засыпает, едва нахожу в себе смелость пойти к Стасу, который ждет в гостиной.

Мы сидим практически напротив друг друга — он на кресле, а я на диване. И молчим.