Мой чужой муж

Не бывает такого. Хожу как загнанный зверь по комнате, истошно вспоминая, кому мог дорогу перейти. Ха, да тут сотни вариантов, выбор бесчисленный, однако кто, кто мать его, так жизнью не рискует?!

Никакого шантажа или улик. Они просто хотели, чтобы я поверил в эту ложь! Если фото оказались фейком, то в том, что документы тоже сфабрикованы, даже не сомневаюсь. Это значит…Поля. Моя. Дочь. Родная моя, единственная маленькая девочка, которую я…тоже посмел обидеть. Не видел я ни ее рождения, ни первого слова. А все что она видела – лишь холод, болезнь и уставшую, измученную мать.

Сука! Сука!

Со всей дури луплю кулаком по стене, останавливаясь лишь тогда, когда слышу хруст в руке. Треснула кость, как и сердце мое сегодня. Как же больно мне, но не в месте удара, в где-то в груди. Я все просрал. Лично и как нельзя красиво.

По дороге домой приходится заехать в аптеку. Видать, получил все-таки трещину в руке, но мне уже похер. Покупаю эластичный бинт и туго забинтовываю руку. Срастется как на собаке.

У самого порога дома встречает Поля. Но она явно ждала не меня.

– Где мама?

– Я видел ее сегодня. Ей уже лучше. Завтра поедем к ней.

Отмазка плохо срабатывает. Эта крошка хочет маму немедленно.

– Нееет! Мама!

Добрых полчаса уходит на то, чтобы снова успокоить эту малышку с явно не детским характером. Я ношу Полинку на руках, качая ее как умею. Позволяю себе лишь кратко улыбнуться, когда в какой-то момент девочка обнимает меня и сама прижимается, ища тепла и защиты. Кроме мамы она никому не доверяет в этом мире, поэтому такой жест я воспринимаю просто как дар небесный.

Оказывается, все это время я был рядом с дочкой родной своей, хоть мне уже давно было все равно на это. Я полюбил этого ребенка не из-за общей крови, а просто так. Потому что на Дарину похожа, потому что особенная она, маленькая и моя. И пусть она меня не называет папой, и я для нее лишь дядя чужой, мне все равно. Хочет Маратом называть, даже “р” еще не умея выговаривать, ну и ладно. Пусть своего медведя оборванного она любит в миллион раз больше чем меня, но зато я вижу ее каждый день. Мне этого достаточно.

Укладываю ее в кровать, одеялом укрываю, а сам на кресло сажусь. Это уже мой ритуал. До утра ее сторожить. Сон охранять, оберегать от всего.

– Спи, завтра маму увидишь.

Не знаю, что чувствую в этот момент. Мне больно при одном только сегодняшнем воспоминании о Даше, хотя кажется, нечему там уже болеть. Выгорело все. До тла. Я в аду. Персональном и созданном своими руками.

Глава 18

Оказалось, что терпеть боль до последнего было не лучшей идеей, так как когда утром я проснулась, даже с кровати встать не смогла. Мое тело словно парализовало от жгучей, нестерпимой боли. Я то проваливалась в глубокий сон, то снова выныривала из него, глотая каплю воздуха.