Мой босс по прозвищу Сатана

Бунгало состоит из двух половинок, соединённых небольшой открытой кухонкой и обширной гостиной. В двух половинках по спальне и санузлу, просторному, выходящему вначале к общему бассейну, а затем и к океану.

Я залипаю на виды, а затем иду в душ. Приятная вода расслабляет тело, а желудок неприятно урчит требуя закинуть в себя хоть что-то посерьёзнее бутербродов и кофе.

Интенсивно и насухо вытирая тело открываю чемодан и хватаю нижнее бельё.

— Что это? — обескураженно шепчу я и аккуратно, боясь его порвать беру большим и указательным пальцем.

Трусики, если это так можно назвать, состоят из двух кусочков небольшой нейлонной прозрачной ткани, соединённой в промежности… жемчугом.

— Мама дорогая… — теперь уже возмущённо выдыхаю я.

Давясь слюной, оскорблённым чувством собственного достоинства и кипя праведным гневом я направляюсь в комнату к Сата́нову и застаю его... абсолютно обнажённым.

Глава 20

— Я… — застываю помимо воли любуясь его статной фигурой и внушительным мужским достоинством.

Сата́нов сводит брови вместе как будто не понимает какого вообще происходит.

— Иванова, ну если ты соскучилась, могла бы… — начинает он.

Не даю ему завершить. Я откашливаюсь. Не хочу в его глазах быть несовременной, испугавшейся голого мужика. Да и я злая так, что мне вообще всё равно в каком он виде.

Стараясь не смотреть вниз произношу возмущённым тоном:

— Что это такое? — прищуриваю глаза, показываю ему на нижнее бельё, лежавшее в чемодане, которое упаковывал (!!!!!!) мужчина.

Сата́нов не спеша вытирает тело и при этом не отводит от меня взгляда, трёт голову и подходит ко мне, даже не подумав скрыть свою наготу.

Он берёт трусики в руки.

— Трусики, — беспечно пожимает плечами.

Понимаю свою оплошность. Точные формулировки, точные вопросы. Чёрт возьми этого адвоката вместе с его огромным… о, чёрт, не смотри… только не смотри вниз!

— Я другое имею в виду, — произношу сквозь зубы, злясь саму на себя, от его потрясающего запаха парфюма, геля для душа, его кожи меня трясёт словно в лихорадке.

Он приподнимает бровь, а я чувствую, что с ней у моего босса приподнимается и кое-что другое. Мне бы бежать, но я словно приклеиваюсь к месту.

Нервно облизываю губы, проследив взглядом за тем как он жадно наблюдает за движением моего языка.

— Почему… здесь так мало… материала? — мысли путаются.

Наши тела так близко друг к другу, что мне кажется, что вокруг нас зной, а моё тело трясёт в морозной лихорадке. С меня мигом спадает вся спесь, злость и желание сопротивляться и орать.

— Помощник справился на ура, — хрипло проговаривает Сатано́в (не иначе).

И приседает возле моих ног.

— Предлагаю померять, Иванова, — он поднимает свой невозможно горящий, с поволокой возбуждения взгляд.

— Чего? — шёпотом спрашиваю я.