Мой бедный богатый мужчина

– Как ты думаешь, что будет лучшим подарком для молодой медсестры? – спросил он за едой. – Какое-нибудь украшение? Или просто конверт?

– Конверт лучше. Ты не знаешь ее вкусов. А так она сама выберет, что ей нужно.

– Да… Но деньги как-то не очень удобно совать…

Мила с интересом покосилась на романтично настроенного отчима. До сих пор такие тонкости не приходили ему в голову.

– А она тебе сильно понравилась!

– Да нет, просто она милая и удивительно добрая девушка. Я очень ей благодарен.

– Вот и поухаживай за ней! Яша, в самом деле, сколько можно! – Мила поставила перед ним тарелку с картофельным пюре и двумя огромными котлетами, но сама за стол не села: ей было удобнее говорить, расхаживая по огромной, прекрасно оборудованной кухне коттеджа. – Тебе просто необходимо жениться! Девчонки в Англии, я, бог даст, выйду за Чеснокова. – На всякий случай она перекрестилась. – Конечно, я очень хотела бы, чтобы мы здесь жили все вместе, но Стас вряд ли на это согласится. Скорее всего, он захочет, чтобы я переехала к нему. И что прикажешь мне делать? Жить на два дома? Или отказаться от Стаса ради тебя?

– Ты с ума сошла! Дети никогда не должны жертвовать собственной жизнью ради родителей! Живите где хотите. Можете здесь, а я на Крестовский поеду. Впрочем, вашу дислокацию мы обсудим с Помидором через… – Розенберг посмотрел на настенные часы, поскольку ручные с него сняли наркоманы, – ровно через полтора часа.

– Но ты не можешь жить один! Кто будет тебе готовить и вообще вести дом? Ты неделю пожил один и пожалуйста – загремел в больницу.

– Даже если бы у меня был полон дом народу…

– Кто-нибудь сообразил бы купить все необходимое днем! – отрезала Мила. – И тебе не пришлось бы выходить за хлебом ночью, когда силы зла властвуют безраздельно! Будь у тебя жена, она бы по крайней мере надоумила тебя ехать на машине, подсказала бы, что полночь не время для пеших прогулок.

– Можно взять экономку, – пожал плечами Розенберг. – Или даже экономку, горничную и кухарку. Не морочь мне голову, а? Какая жена? Моя жена – Ольга Алексеевна."

"– Мама умерла, – жестко сказала Мила и достала сигареты из узкого блестящего шкафа, где хранились всякие хозяйственные мелочи: формочки для печенья, медная ступка, пергамент и скалка. – А ты еще молодой мужчина. Не думай, что все эти твои «папаша Розенберг», «старик Розенберг» могут кого-то ввести в заблуждение. Тебе ведь всего тридцать семь лет!

– Всего! Пушкин в этом возрасте был уже убит.

– Но ты, слава богу, остался жив! – Она опять перекрестилась. – Многие люди в твоем возрасте женятся в первый раз.

Мила закурила, не опасаясь, что отчим станет ее ругать. Он знал, что она берется за сигарету только в самых крайних случаях.

Розенберг улыбнулся дочери и открыл окно.