Мой азиатский принц 2

— О боже! — вздрогнула я, когда сестра подняла наконец лицо. — В фильме ужасов можно без грима снимать. И моя футболка на выброс. Ни одна химчистка не справится с такой тонной суперстойкой косметики.

Сестра шмыгнула носом и надула размазанные губы:

— Скажешь, что дизайнерский принт.

— Да я-то скажу, а ты как пойдешь на концерт с лицом опухшей говядины⁈ Забыла, там же будет твое бревно? Что он подумает при личной встрече?

— Погоди. — Мейрен отпустила наконец мою футболку и сделала большие глаза в потеках туши. — Ты хочешь меня взять не просто на концерт, а в закрытую зону⁈ На личную встречу⁈

— Э… ну да. А что не так?

— Серьезно⁈ И-и-и-и-и!

— Итить… — Я болезненно скривилась и зажала уши руками. Как меня визгом с кровати не снесло — отдельный вопрос.

— И-и-и-и-и-и!

— Ты окончательно рехнулась, да?

— И-и-и-и-и-и! — Пикирующий бомбардировщик по имени Мейрен перестал наконец кружить по комнате и натыкаться на стены, как полоумный шмель. Сестра нашла дверь и вылетела, слава всем бубликам, из моей комнаты куда-то в коридор. Судя по удаляющемуся звуку, рванула в ту часть дома, где располагались комнаты мачехи. Ну и ее собственные заодно.

Я печально посмотрела на изгвазданную футболку, пожала плечами и пошла искать бабушку. Про дружбу между сестрами выяснить было и печально, и приятно, но сейчас мне нужна другая информация. Не про прошлое, а про будущее.

— Ба! А скажи мне…

Найденная в оранжерее грандма грозно двинула на меня бровью поверх огуречного побега. Она явно была не настроена на долгие беседы. Ибо хобби — это святое. А прекрасная, дорогая, как космический корабль, теплица в центре города — еще святее. Потому что такой не имелось ни у одной соседки по богатому и престижному району. Даже у вдовы экс-министра тяжелой промышленности.

— Не кричи рядом с побегами. Они не любят лишнего шума и суеты. Сегодня снова придется включить овощам Моцарта, чтобы гармонизировать пространство.

— Угу. Давай я пасынков отщипну на твоих помидорах, а ты шепотом расскажешь мне, что происходит. С каких пор мы рвемся светить лицом на публику, как какие-то бедные богатые?

(Так в Азии называют семьи нуворишей, людей, внезапно и совсем недавно разбогатевших не вполне законным способом.)

— Не смей! То есть не трогай эти кусты. Если хочешь повозиться с растениями, я выделю тебе отдельный поддон, — шлепнула меня по руке бабушка. — А эти уже обработаны так, как надо.

— Я не хочу грядку. Я хочу понять, что происходит.

— И не отстанешь? — Бабушка сняла белую капроновую перчатку и вытерла пот со лба шелковым платком.

— Не отстану. Могу вон капусту прополоть. Хочешь?

— Это наглый шантаж! — возмутилась пожилая дама, отбирая у меня микротяпку.