Мой ангел злой, моя любовь…

Я зла на этого дурно воспитанного кавалергарда и только! Как он посмел! Как он только мог! Надо было позволить гневу поручика Бранова пылать и далее, зря она погасила едва начавшийся огонь своими улыбками и милой болтовней.

— Кавалергард! — вдруг воскликнула Полин, подскакивая на постели мигом. — Mon Dieu! [33] Он хорош собой? Каков он?

— Mademoiselle Pollin! — последовало одергивание подобного поведения девушки со стороны матери, но разве можно было образумить ее, державшую обожаемую Аннет за образчик?

Мадам Элизе было больно признавать свои ошибки, но она воспитала «маленьких избалованных чудовищ», как она нередко называла Аннет и Полин в разговоре с Михаилом Львовичем. И, кстати, немалая доля вины за это лежит и на самом хозяине, не только на ней, пытавшейся держать девочек в строгих рамках.

Мать Анны умерла, когда той едва сровнялось три года от рождения, вот и пытался Шепелев возместить эту потерю, что случилась тогда, дать своим дочери и сыну всю любовь, которую те должны были бы получить от обоих родителей. Петр смутно, но помнил ласку матери, а вот Анна была того лишена. Оттого девочка почти с рождения не знала ни в чем отказа, росла с убежденностью, что весь мир вертится вкруг нее и только. Вот и выросла к девятнадцати годам изумительно красивой, но такой своенравной, что даже сам Михаил Львович порой стенал от демонстрации ее характера.

А после того ужасного года в Москве стало только хуже, с грустью подумала мадам Элиза, с трудом сдерживая желание, чтобы не склониться к этой русоволосой головке и не коснуться губами мелких кудряшек, которые позднее лягут в высокий узел на затылке. Бедная моя девочка Аннет! Кто же ведал, что люди порой могут быть так жестоки!

— О, он так красив! — проговорила в то время Катенька, как обычно краснея лбом и щеками. — Il est admirable! [34]

— Ничего дивного и нет! — заметила Анна от зеркала. — Обычное лицо. Не дурное, не рябое, но и не красивое. Да еще и меченное к тому же. Прямо вот тут, под левым глазом, — невольно поднесла руку, чтобы показать, где у гостя соседнего имения расположен шрам, но поймав очередной пристальный взгляд мадам Элизы, опустила руку на колени.

Отчего та так глядит на нее? И вовсе нет того, что ей подумалось, едва не фыркнула Анна. Она поджала губы, вспоминая тот холодный взгляд, которым наградил ее в церкви тот офицер. Холодное равнодушие в ответ на ее взор — что может быть хуже? Словно, о ней можно сказать, что кроме доброго сердца у нее и нет ничего! [35] И после, возле церкви… Она ждала, что он найдет возможность представиться ей, как это было с гусаром Брановым, несколько седмиц назад.