Постучи в мою дверь

 — Не вынуждай меня кончать в штаны…

— А что же делаешь ты?

Он невозмутимо вздернул бровь:

— Учу тебя алфавиту? — Но частое дыхание и подрагивание мышц живота под пальцами лучше всего говорили о его реакции.

Олеся осмотрелась в поисках книжки. Она лежала рядом, раскрывшись на красивой яркой иллюстрации. На текст Олеся даже не смотрела — все равно не поймет. Зато легко разыскала среди множества закорючек ту, которая обозначала «с».

Едва не рассмеявшись, Олеся взяла книгу:

— Тогда можешь продолжить. О чем эта сказка?

На картинке был изображен грузный великан с седой бородой и румяными щеками. На боку висел меч, руки угрожающе скрещены на груди. Чем-то он напоминал былинного богатыря.

Габор мельком взглянул на иллюстрацию и тут же перевел взгляд на Олесю.

— О Морозном Деде. Я тебе потом расскажу. Ты даже получишь от него подарок.

Олеся поднесла книжку ближе к глазам. Раньше, при упоминании этого загадочного Деда, она думала, что речь о ком-то вроде Дедушки Мороза. Но тот, кто был изображен на странице, больше походил на старого воина, чем на доброго волшебника, которому пишут письма маленькие дети. Наверное, она ошиблась. Почему-то показалось очень важным разобраться в этом.

— Расскажи сейчас. — Олеся задумчиво перелистнула страницу, но Габор вырвал из ее рук книгу.

— Завтра. Когда поедем обратно в крепость. Поспи. Тебе нужно хоть немного отдохнуть.

Вряд ли она уснет! После его сражения, после того, как увидела демонов, после правды о Бергандии… После такого не до сна. О возбуждении даже думать не хотелось. Тело требовало немедленного удовлетворения всех грязных желаний.

— Тебе тоже нужно отдохнуть! Ты ослаблен схваткой.

Габор покачал головой, поднимаясь с пола. Его возбуждение все еще было заметно, и искушало Олесю. Но она послушно позволила господарю подхватить себя за талию и устроить на скрипучем топчане в другом углу дома. Видимо, тут Бражена спала.

— Я буду караулить. Демоны вряд ли вернутся. Но все равно лучше не спать. Меня поддерживает их кровь. Не переживай.

Олеся не могла понять, говорит ли он правду, или искусно обманывает ее. Но раны на его груди уже начали затягиваться. Она решила не спорить. Впервые в жизни позволила себе переложить все на плечи мужчины.

— Ладно. Но полежи со мной. Мне как-то не по себе от мысли, что раньше здесь спала Бражена, а теперь ее голова в печи…

Габор без слов лег, устроив Олесю поверх своего тела. Они удивительно совпали всеми выемками и выпуклостями, словно были двумя частями одного целого. Его член замер напротив входа в ее тело.

Горячее дыхание овеяло лоб:

— Только не ерзай. Лучше вообще не двигайся.

Он говорил тихо… и с затаенной мукой. Внутри Олеси все расцвело радостью: даже такая близость, через слои одежды, не оставляет его равнодушным.