Постучи в мою дверь

Тугой сосок терся о ткань, словно хотел поскорее оказаться в его пальцах.

— Умница… Может, ты тоже знаешь какие-нибудь слова на эту букву? — Габор лизнул ее ушко, вырывая из груди жадный стон.

Олеся дернулась в его руках, и тут же горячая ладонь опустилась ниже, накрывая промежность, легко сжимая. Олеся снова застонала и невольно двинула бедрами.

Он снова приказывал. Отрывисто. Хрипло. Четко. Олеся чувствовала его возбуждение. Габор словно распространял вокруг себя волны сладострастия и томления. Цунами его мужской энергии накрывало Олесю волнами. Наверное поэтому она уже текла.

Господи… Хоть бы он не почувствовал… Его рука между ее бедер пришла в движение. Он неспешно потирал ее естество через ткань, но это было еще более безумным и сладким, чем откровенные ласки.

— Я знаю… много слов. Например, соблазнительный… Соблазнительный господарь, о котором я постоянно думаю.

Габор сжал ладонь сильнее и начал двигать ладонью интенсивнее. Ткань терлась о нежные набухшие складочки, и Олесе казалось, что она горит в испепеляющем адском огне.

— Хорошо… Может, вспомнишь еще? Ты сказала, что знаешь много.

Вот же коварный тип. Сообразительный. Даже сейчас не теряет контроля. А ей так хотелось, чтобы он забылся. Хоть на секундочку. И плевать, что это может стоить им обоим жизней. Олеся хотела, чтобы он сходил от нее с ума так же, как и она от него.

— Да, еще есть слово… секс. — Она извернулась в его объятиях и пытливо заглянула в яркие серо-голубые глаза, которые сверкали и переливались, как драгоценные камни. Постаралась придать лицу выражение любопытной, но старательной ученицы. — В твоем мире существует такое слово?

Габор ответил ей мрачным тяжелым взглядом и играющими желваками. Похоже, его возбуждение было не меньше, чем ее. И это добавило в чашу наслаждения еще несколько капель, из-за которых бурный поток был готов хлынуть наружу. Это ни с чем не сравнимо — осознавать, что возбуждаешь любимого мужчину до вот такого испепеляющего горящего взгляда.

— И что же им называют в Бергандии?

— Нет. — Олеся лукаво улыбнулась. — Я услышала его от взрослых и понятия не имею, что оно обозначает. Ты мне расскажешь?

Книжка с тихим стуком упала с коленей, когда Габор развернул ее лицом к себе и усадил на свои бедра, заставив раскинуть ноги по обеим сторонам его талии. Олеся была и открыта в этой позе, и все же защищена одеждой. Странное пьянящее ощущение иллюзорной власти над ситуацией.

— Расскажу. Но сначала, ты мне ответишь… на один вопрос…

Глядя ей в глаза, он начал пальцем обводить шов на ее штанах, именно там, где сейчас было влажно и все горело.

— На какой? — Голос сел от легких прикосновений и неимоверных ощущений. Ей хотелось кричать во все горло, чтобы вновь положил туда ладонь и сжал.