Постучи в мою дверь

Кажется, Маргит и вправду была сумасшедшей. Но гораздо меньше, чем все думали. Она смотрела на него… И понимала, что это не Крампус.

Неожиданно плеч Олеси коснулись мужские ладони. Ее бережно закутали в плащ и прижали спиной к знакомой горячей твердости. Сильные мужские руки растирали ее руки, грудь, живот. Согревали. Как за каменной скалой — вот каково это. За спиной был камень. Обжигающий, но надежный.

— Она знала, что за маской скрывается ее муж. Лежала, смотрела на него и молилась, чтобы он не понял, что она жива. Чтобы дал ей спокойно умереть. А потом боль и темнота.

Олеся откинула голову на плечо Габора. Она заставляла себя смотреть на небо, на сверкающие в темноте снежинки.

— Ты можешь мне не верить. Я бы и сама себе не поверила. Что может доказать мои слова? Да ничего… Тело Маргит теперь не найти. У нее не осталось даже его. У нее не было ни жизни, ни смерти. В этом моя вина. Может, было бы легче, если бы она оказалась ужасной стервой, если бы ее все ненавидели, если бы она делала людям гадости… Но она ни в чем не виновата!

Олеся истерично рассмеялась и попробовала вырваться из объятий Габора. Но он крепко ее держал, притягивая к себе. И впрямь приковал цепями.

— Она была всего лишь сумасшедшей. Никто даже не пытался ее защитить. Кто она, а кто Миклош?! Наверняка, любой бы сказал, что он имеет право делать с ней все, что пожелает. А она даже слова в свою защиту сказать не могла. Не потому что не имела права. А потому что НЕ-МОГ-ЛА!

— Тихо… Тихо… Успокойся…

Габор не разжимал объятий. Шептал на ухо, просил успокоиться, но тормоза больше не работали.

— Вы все тут боитесь демонов… Но самый главный демон живет с вами… И я знаю, что ты поверишь ему. Миклошу. Потому что он твой брат. А я, как и Маргит, — никто.

Олеся перестала вырываться. Силы просто покинули замерзшее тело. И как бы крепко Габор ни прижимал ее к себе, она не могла согреться.

— Хуже всего то, что за эти несколько дней… я тоже стала сумасшедшей… Помешалась на тебе.

Олеся ненавидела себя за это признание. Но не смогла его удержать. Рот просто произнес то, что было на душе. Выдал ее главную тайну. Предатель.

Габор отчаянно пытался не сжимать Маргит слишком сильно. Он так крепко держал ее, что боялся сломать тонкие кости.

И тут же напомнил себе: Олеся. Не Маргит. Необычное и непривычное имя. И сама она… оказалась необычной.

Ее хрупкое тело отчаянно извивалось. Габор ощущал каждый изгиб и впадинку. Она вся была словно вода — скользила по нему, обтекала и дрожала крупной дрожью.

Он старался осмыслить все, что услышал от нее. Но некоторые вещи никак не укладывались в голове.

У него еще будет время подумать о том, что она рассказала. Сейчас необходимо увести ее отсюда.

В ушах до сих пор звенели сказанные срывающимся голосом слова.