Постучи в мою дверь

Взгляд сам собой уткнулся в жуткую картину с окровавленными девушками.

Вот ее шанс. Она может рассказать ему о брате, о том, что он творил с Маргит. Слово сумасшедшей иномирянки против слова его близкого человека? А что если он не поверил ее рассказу?

Пальцы Габора мягко коснулись ее подбородка. Он заставил ее повернуться лицом.

— Ты ведь что-то знаешь о нем. Не ври мне, А-ле-ся… Я могу простить многое, но не предательство. Не предавай мое доверие.

Господи… Да не может она ему довериться, в том-то и дело! Наверное в зале обитала не только статуя демона. Но и его дух.

Только он мог заставить ее сделать то, что она задумала. С проклятой саблей было не так страшно, как сейчас.

— Что ж… Господарь Габор… Тогда и ты не предавай меня.

Она высвободилась из его объятий и резко поднялась. Голова немного закружилась, но Олеся устояла.

Габор потянулся к ней, но она уверенно отвела его руки. Повернулась спиной и дрожащими ладонями стянула с себя плащ. Прохладный воздух тут же заставил поежиться. Тело остывало так быстро, словно коченело.

Дрожа еще больше, уже и от холода, Олеся сняла нижнюю сорочку и швырнула на пол.

Голос не слушался, охрип. Звучал тяжело и низко.

— Этих ран у меня не было. — Она завела руку за спину и коснулась шероховатого рубца. — И я получила их не тогда, когда меня сбила машина.

Сложно было говорить в пустоту. Не видеть его лица. Не знать его реакции. Пусть она и не могла понять, о чем он думает, но открываться вот так… обнажать свои страхи, догадки, переживания…

Именно сейчас между ними была близость. Интим. Она показывала ему свое тело, свой страх. Отдавала свою жизнь.

— Когда я очнулась в замке… мне было больно… В зеркале я увидела, во что превратилась моя спина. Сначала даже подумала, что это порезы от стекла… А потом… потом в памяти начали всплывать странные воспоминания. Сперва мне казалось, что я действительно схожу с ума. Но… Постепенно они становились все четче. И я уже своими глазами видела, как молодой красивый мужчина насилует… меня. Избивает… длинным кнутом. Но так, чтобы не было видно из-под одежды… И еще он все время надевал деревянную маску. Этого вашего Крампуса. Думал, что я ничего не вижу и не понимаю. Но я видела. И понимала. Видела его с другим мужчиной. В постели. Отвратительные картины. Повсюду кровь… А потом он снова приходил ко мне. С кнутом. И в маске.

Столько насилия… Пусть даже видишь его в голове… На это трудно смотреть.

Однажды он… увлекся — Олеся горько улыбнулась, глядя в одну точку. — Избивал, потом долго насиловал и снова избивал. Последнее, что я помню… что она помнила — жуткая маска. — Олеся перестала чувствовать холод. Она вообще перестала чувствовать. — Мне сложно, понять, о чем она думала… Такая неразбериха в голове.