Моя по всем статьям

– Кристина? – голос принадлежал женщине. – Кристина, это Ася.

– Ася… – повторила, совершенно растерянная.

Сколько я не разговаривала с двоюродной сестрой? Зачем-то именно сейчас я пыталась вспомнить, как долго не звонила ей, как долго не видела её. В последнюю нашу встречу мы разругались вдрызг. Она обвинила меня в том, что я позволяю Диме слишком сильно влиять на меня. Я, понимая, что она права, огрызалась…

– Я… я узнала, – присела на угол стола. – Ты… Ты из-за Димы звонишь?

В трубке повисло молчание. Конечно, из-за Димы. Наверняка новость о его смерти не прошла незамеченной. Хоть мельком, да было упоминание в новостных сводках.

– Да, – ответила она. – Но… Это скорее повод, Крис. Я звоню, потому что соскучилась по тебе. Мы все соскучились. И я, и мама. И… твоя мама тоже соскучилась. Кристин…

– Ничего не говори, – срывающимся шёпотом попросила я. Горло сжалось от слёз. Сестра не послушалась.

– Крис, мы так соскучились. Мы тебя любим. Ты… Ты прости, что так тогда…

Я всхлипнула прямо в трубку. Слёзы потекли крупными каплями. Сидя на краю стола, глядя на готовую накрыть город светлую ночь, я сжимала телефон и плакала, слушая голос сестры. Я люблю тебя: слова, сказанные дочерью матери, слова, сказанные сестрой, подругой, отцом. Слова, сказанные мужчиной женщине и женщине мужчиной. В этом и есть смысл жизни.

– Подожди секунду, – попросила я сквозь слёзы, услышав, что пришла смс. Посмотрела на дисплей. От Рихарда.

«Спокойной ночи, Крис. Поцелуй за меня Алису. Люблю вас. АР».

Внезапно мне стало ясно, что моя жизнь не просто имеет смысл – она наполнена им. Кем бы я ни стала – помощницей Рихарда, просто его женой и матерью дочери – она полна любви. И сердце моё тоже полно любви. Было ли в жизни Димы хоть сколько-то от того, что есть в моей?

– Ась, – позвала я сестру. – Я… Я тоже вас люблю. И… я тоже соскучилась. Очень.

Что Афанасьев перешёл дорогу многим, мне было известно куда лучше других. Уверен, его новый адвокат не знал и трети от того, что было известно мне. Но теперь мне тоже было лучше избавиться от хвостов, связывавших меня с бывшем мужем Кристины.

– Это может потянуть за собой многих, – сказал Миха, возвращая мне папку. – Слишком многих.

Я молча взял её. Что друг вложил в это «слишком», я понимал прекрасно.

Мы снова сидели в машине. До отправления поезда оставался почти час. В Москве я провёл четыре дня. Гадать, кто разделался с Афанасьевым, не имело смысла. Это мог быть, кто угодно, начиная от людей, имеющих отношение к правительству, и заканчивая теми, кто был вне закона. Чёртов сукин сын. Афанасьев был достойным врагом. Его смерть оставила во мне чувство неудовлетворения.

– Ты принял правильное решение, Рихард.

– Нет. Но Кристина права.