Моя навсегда (СИ)

— Да, это он, — почему-то сказала она.

Опера отработали слаженно и быстро. Ромка и охнуть не успел, как его скрутили и повалили на колени. Руки до боли вывернули за спину, и тут же на запястьях защелкнулись наручники.

— Ч-что? Что такое? — дернулся он, но тут же получил дубинкой в бок.

Оля в ужасе закричала.

— Что вы творите?! За что?! Отпустите его! Алена Борисовна, скажите же! Он ничего не сделал!

Ромка ничего не понимал и задыхался, словно из комнаты вдруг выкачали весь кислород. Происходящее казалось полным абсурдом. Фантасмагорией. Заведенные вверх и назад руки адски ломило, но невозможно было шевельнуться. Пульс строчил пулеметной очередью, разрывая перепонки. Сквозь грохот в ушах он едва различал, как один из оперов обрывисто и резко зачитывал:

— Поступило заявление о попытке изнасилования несовершеннолетней Дарьи Халаевой. Статьи 30 и 131 УК РФ. Лишение свободы до шести лет.

— Это какая-то ошибка! — рыдала в голос Оля. — Пожалуйста!

Ромку выволокли из домика на улицу. Грубо втолкнули в милицейский уазик.

— Рома! Рома! — с плачем кричала Оля, выбежав на крыльцо. — Куда вы его? Рома!

Ромка видел в тусклое заднее окошко, как она бессильно рухнула на ступень, сотрясаясь от рыданий…

— Плохи твои дела, — широко зевнув, сообщил Ромке следователь.

— Почему? Я Халаеву и пальцем не тронул, — голос звучал хрипло, и горло почему-то саднило.

Ромка до сих пор не мог поверить в происходящее. Ему все казалось, что сейчас он проснется, и этот дурной сон закончится. Но его уже который час мариновали в отделении.

Сейчас хотя бы с Ромкой разговаривали более-менее по-человечески. Пусть свысока, даже брезгливо, но без угроз.

А то ведь опера обращались с ним, как со скотом. Ребра от ударов дубинкой ломило и жгло, особенно если вдохнуть побольше воздуха или неосторожно повернуться всем корпусом. Почки тупо ныли — несколько раз опера прошлись ею и по спине, когда везли и когда подгоняли, выгружая из уазика.

И всю дорогу из лагеря до города запугивали.

— Сейчас закроем тебя на сутки в камере с уголовниками. А за что тебя взяли — все узнают мгновенно. Ты и глазом моргнуть не успеешь. И прямо скажем, мы тебе не завидуем. Знаешь что с такими извращенцами-педофилами там делают? Не знаешь? Ну, скоро узнаешь. Тем более такой смазливый. Будут драть тебя, пока всем не надоест, а потом продадут тебя в соседнюю камеру за пачку сигарет. И пойдешь ты по рукам. И никто тебе не поможет. Кстати, отец этой девочки, чтоб ты знал, тварь, наш товарищ…

Ромка даже возражать толком не мог, его мутило так, что в конце концов вывернуло на пол. За это ему тоже досталось.

Однако ни в какой камере его не запирали. Ну, может быть, пока. И все еще впереди. Продержали до обеда в КПЗ вместе с каким-то забулдыгой.