Моя навсегда (СИ)

Тогда их встретили очень гостеприимно, даже концерт самодеятельности организовали, а пока мать заседала у директора лагеря, девочки водили его повсюду, тянули в разные стороны, наперебой рассказывали что-то. Особенно две старались, перебивали друг друга. А потом и вовсе чуть не подрались. Больше ему ничего с той поездки не запомнилось.

В общем-то, он и об этом-то не вспомнил бы, если б Оля не спросила вдруг:

— Ром, а ты не хочешь поехать в «Светлячок» вожатым?

— Не очень, — признался Ромка. — То есть я об этом даже не думал.

— А ты подумай? — лукаво улыбаясь, попросила она. — Это же так здорово! Кто уже ездил в том году, говорят, что очень классно. Там речка, там весело, костры, дискотеки, соревнования… Любовь все крутят… И мы с тобой были бы всегда рядом. И не пришлось бы думать про моего отца… ну и про Маргариту Сергеевну.

Ромка пожал плечами.

— Да какой из меня вожатый?

— Ты зря так говоришь! Из тебя получится самый лучший вожатый в мире! Но, главное, мы же будем вдвоем. Это как вместе поехать на отдых. Еще и платят за это, — она засмеялась.

Никаким вожатым ни в каком лагере он, конечно же, быть не хотел. Возиться с детьми, следить за ними — что тут классного? Он не понимал. Да у него и опыта такого нет. И желания тоже. Лучше было бы поехать им вместе действительно на отдых, но об этом не стоило и мечтать. Олин отец, скорее, и правда порешит и дочь, и его, чем отпустит их куда-то вдвоем. И все равно работать в «Светлячке» ему не хотелось, но Ромка не умел отказывать Оле. Особенно когда она смотрела на него с улыбкой и прижималась к его боку как ласковая кошечка.

— Ну ладно, — согласился он.

— Ура! — взвизгнула радостно Оля и, подтянувшись на носочках, поцеловала его в губы. И тут же опасливо огляделась, хоть они и гуляли в парке, в гуще развесистых ив.

— Я так рада… так рада… — ворковала она.

Ромка благодушно улыбался в ответ на ее ликование. Если бы он только знал, каким кошмаром обернется эта затея…

Мать, само собой, восприняла идею со «Светлячком» скептически, но ничего особенно высказывать не стала, бросила лишь пренебрежительно:

— После того, что ты выбрал местный пед, я уже ничему не удивлюсь.

Тогда Ромка еще думал: нет, это все-таки хорошо, что они поехали в лагерь. Будут вместе практически круглосуточно, ни на кого не оглядываясь.

К тому же, тот их «первый раз» только распалил его. Теперь ночами его словно горячечным бредом накрывало от ее откровенного образа, который так и стоял перед глазами, стоило сомкнуть веки. Ну а при мысли, что именно тут, на этой кровати, все у них происходило, в паху сразу начинало тянуть томительно и нетерпеливо. Себя Ромка обычно не трогал — всегда испытывал к этому действу какую-то полустыдливость-полубрезгливость.