Моя навсегда (СИ)

— Только осторожнее… пожалуйста, — прошептала Оля, когда он вжался в нее.

Поначалу у Ромки толком ничего не выходило. Как-то раз, у однокурсника, он видел фильм для взрослых — вот и весь его опыт. Впрочем, до этого момента неопытность Ромке не мешала. Он просто не думал о том, как надо, и действовал по наитию, но после ее слов сразу занервничал. И только когда Оля сама расслабилась, все получилось…

Потом он, разгоряченный, взмокший, лежал на спине, прижимая к груди притихшую Олю. Сердце бухало в груди тяжело и гулко, а по всему телу растекалась сладкая истома.

Потом был душ и наспех приготовленный ужин, который показался ему самым вкусным. А затем пришла пора провожать ее домой. Ромке, как никогда, не хотелось в тот день с нею прощаться.

— Ты только никому не говори! Никому! — перед тем, как им разойтись, попросила Оля.

— Что не говорить? — даже сначала не понял ее Ромка.

— Про то, что у нас сейчас было…

Оля многозначительно на него посмотрела, а он удивленно вскинул брови.

— Да ты чего, Оль! Даже мысли такой нет! Как ты могла подумать?

— Пообещай, что не скажешь! — настаивала Оля.

— Обещаю, — снисходительно усмехнулся Ромка. — Могу хоть на крови поклясться, если тебе будет спокойнее.

— Смеешься надо мной, а меня ведь отец убьет, если узнает…

Ромка тут же посерьезнел, обнял ее, поцеловал в макушку нежно.

— Ну что ты, малыш, я никому ничего не скажу. Ты же знаешь, что я лучше сам пропаду, но тебя не подставлю… Я люблю тебя больше всех на свете…

К середине июня отстрелялась и Оля. Не так блистательно, конечно, как Ромка, но, во всяком случае, без троек.

После летней сессии в институте собирали студотряд вожатых в пионерский лагерь «Светлячок». То есть теперь он назывался просто — детский лагерь отдыха. Но, по сути, все там осталось прежним, как при Союзе. Исчезла лишь пионерская атрибутика. Ну, не считая гипсовых статуй пионеров, которые возвышались на своих постаментах по обеим сторонам дорожки, ведущей от центральных ворот к главному корпусу.

Каждое лето туда съезжались школьники со всего Кремнегорского района. А вожатыми в лагерь, как повелось, устраивались работать студенты пединститута. Денег платили мало, но зато и работа была интересной, и питание хорошее, трехразовое, и, главное, романтика.

Комбинат вел над лагерем шефство. Следил за состоянием корпусов, снабжал провизией и инвентарем. А для детей лучших работников ежегодно выдавались путевки совершенно бесплатно.

Сам Стрелецкий был в «Светлячке» лишь однажды, с матерью. Когда она во главе комиссии приезжала с проверкой. Ну и взяла его, двенадцатилетнего, с собой.