Моя навсегда (СИ)

— Из дерьма, говоришь, вытащил? — сверкнув потемневшим взглядом, процедил он. — Для чего? Для того, чтобы окончательно ее в этом дерьме утопить? И плевать тебе, что у нее ребенок, что она одна его растит…

— Что ты такое говоришь? — почти правдоподобно возмутился Потапов. — Да я для нее столько всего сделал!

— Знаю я, что ты там сделал. Одной рукой ее пригрел, второй — накинул на шею удавку. В доверие втерся… Хотя Оля такая… — Роман горько усмехнулся, — как ребенок. Судит людей по себе. Любому доброму слову верит. Подходящая жертва. Благодарная, доверчивая, неопытная. Такая даже себя защитить не сумеет толком. Думал, немного обогатиться за счет комбината, а подставить ее. Если не обнаружат хищения — хорошо. Ты же и крал сначала по чуть-чуть, никто и не заметил бы. Но аппетит приходит во время еды, так? Что тебе какие-то сто-двести тысяч в месяц. Решил, что мало, тем более делиться приходилось, как понимаю. Почему бы не рискнуть? К тому же если даже вдруг все вскроется — вот и виновная на блюдце. Знаешь, в чем твоя самая большая ошибка, Павел Викторович? Не того человека ты выбрал на роль козла отпущения. Я бы и так, конечно, твои махинации без внимания не оставил, но теперь я все перетряхну, наизнанку выверну.

Потапов буравил его острым взглядом, и даже как будто протрезвел совсем. Больше он не улыбался. Наоборот, когда заговорил, тон его сделался наглым и с нотками угрозы. Словно маску скинул.

— Вот, значит, как. Да только ты не учел одного: все счета эти левые подписывала твоя драгоценная Оля.

— Разве? Не помню такого. Меня вообще в те числа на предприятии не было. Я тут абсолютно не при чем. Так что ты, Рома, можешь говорить что угодно. А факт остается фактом: счета оплачивала Зарубина. Подпись ее. А все остальное лирика, ее слова против моих и не только моих… Так что ничего ты не докажешь. А если дашь расследованию ход, так она и пойдет под суд первая.

— Что ж ты тогда так нервничаешь, Павел Викторович? — усмехнулся Стрелецкий и, обойдя Потапова, направился к двери.

— И ничего ты не докажешь! — крикнул ему в спину Потапов.

В одном он прав — Олю, конечно, тоже подергают, допрашивать будут. Но он будет рядом и не позволит, чтобы она невинно пострадала.

Водитель Потапова даже не удивился, когда Роман вместе с Лилей вышли во двор и попросили отвезти их назад, в город.

Воскресенье Роман опять провел вместе с Олей и сыном, а в понедельник с утра пораньше был уже на комбинате. По его распоряжению подняли всю отчетность, не только за прошлый год, а начиная с того времени, как Потапов вступил в должность. Лиля вертелась как белка в колесе, выполняя его просьбы: отправляла сторонние запросы, контактировала со службами, искала, сверяла и так далее.

Потапов все это время сидел у себя, к ним не лез и к себе не приглашал.