Моя навсегда (СИ)

Это сколько? До десяти лет, кажется. Потапова и Ройзман, скорее всего, просто уволят за халатность. И вроде все по справедливости, но его будто каменной глыбой придавило.

Не зря он не хотел сюда ехать. Надо было отказаться наотрез. Пропойца Вахрушев ни черта бы не обнаружил. Хотя… сколько веревочке не виться…

Только что ему-то теперь делать? Умолчать он не имеет права. Иначе сам станет таким же преступником. Соучастником. Пособником. И пойдет под суд по статье 33 УК РФ. Но это ладно. Главное, как умолчать, когда та же Лиля уже в курсе? Пусть не обо всем, но в целом уже поняла, что там за дела творились. Не дура.

«Оля, Оля, что же ты наделала?», — прикрыв глаза рукой, прошептал он в тишине.

В пятницу Потапов, встретив Романа на проходной, сразу зазвал к себе. Секретарша принесла для обоих кофе, на удивление вкусный.

— А где твоя помощница? — первым делом спросил Потапов, заметив, что Лили с ним нет.

— Она осталась в гостинице, — сдержанно ответил Роман. Лилю сегодня на комбинат он решил не брать. А вот почему — Потапову знать незачем.

— Понятно. Ну что, как там у вас дела с проверкой продвигаются? — с деланной беззаботностью поинтересовался Павел Викторович. — Ждем вот всей конторой вашего отчета… вердикта…

Подняв глаза на Потапова, Стрелецкий совершенно ровно и спокойно ответил:

— Все у вас в порядке. Один незакрытый счет болтается, но это, думаю, вы быстро исправите. В остальном — без нарушений. Я сегодня-завтра составлю акт.

Потапов, несмотря на свой немалый вес, подскочил с кресла как мячик. Подбежал к нему, поймал руку, потряс, восторженно приговаривая:

— Ну и замечательно! Спасибо, Рома! Порадовал старика. С меня причитается. А ты сам-то что такой мрачный? Уж не случилось ли чего?

Потапов суетился вокруг него:

— Надеюсь, ты не заболел? Нет? Ну ничего, завтра попарю тебя в баньке, как новенький будешь. Когда собираешься назад?

— В воскресенье вечерним поездом.

— А, может, на Новый год останешься? Отметим с моими, а? Ну ты подумай, подумай…

Роман оставил Павла Викторович в радостном возбуждении, а сам решил наконец наведаться к Оле. Им и правда есть о чем поговорить, и разговор этот будет тяжелым…

В дверь постучали, выдернув Олю из тяжелых, мучительных раздумий, в которые ее последние два дня засасывало как в губительную трясину. Больно было думать про Рому, вспоминать ужасный позавчерашний вечер, когда она заявилась к нему непрошено и застала их двоих…

Да, он ничем ей не обязан, он абсолютно свободен и имеет полное право на личную жизнь. А вот она в его отношении не имеет права ни на что… Поэтому глупо и бессмысленно страдать. И все же боль не стихала. Невыносимо жгло внутри будто ее всю наполняет едкая горечь.

Как это вытерпеть? Как?

Мелькнула мысль: уж лучше бы он не приезжал.