Мои убийственные каникулы

Я тяну за лямку, и они послушно приподнимаются. От этого зрелища я с трудом сдерживаю похотливый рык. – Не бюстгальтер, но тоже лучше скрывать от чужих глаз…

– Бюстгальтер, только без косточек, – тихо отвечает она, тяжело дыша.

Никогда такого не видывал.

– Мило.

Она опять сверкает в зеркале глазами.

– Не хочу быть «милой».

– Тогда мы и это снимем.

Вижу, она, волнуясь, поджимает пальцы на ковре.

– Хорошо.

Вместо того чтобы стащить и эту вещицу через голову, я спускаю лямки с ее плеч и медленно тяну невесомое кружевное изделие вниз: грудь, живот, бедра, колени…

– Дальше сама, – шепчу я ей на ухо.

Она знает, что что-то назревает, и, конечно, она права.

Я не затеваю никаких игр. Мной движут ее собственные рефлексы. Я слежу за ее движениями, за дыханием, за тем, как судорожно она глотает слюну. Это настройка на ее волну, неведомый датчик у меня внутри подсказывает, с какой скоростью мне двигаться и когда она будет готова к продолжению. Я слишком заворожен зрелищем ее невыносимо сексуальной загорелой фигурки в зеркале, чтобы спохватиться, что никогда раньше не наблюдал за собой такой тонкой настройки. За ее включение я должен благодарить Тейлор, больше некого.

Она закусывает губу и, подхватив свой бюстгальтер, одним махом спускает его до пола, колыхнув грудью – округлой, налитой, с возбужденными сосками. У меня усиливается эрекция, хотя куда уж больше, я отвлекаюсь от зеркала, чтобы посмотреть вниз, и вижу, как она изгибается, как падает на пол ее бюстгальтер.

Я не позволяю ей выпрямиться. Запустив пальцы ей в волосы, я принуждаю ее запрокинуть голову и с силой наматываю волосы на кулак, заставляя ее застонать.

– Так-так… – Я запускаю другую руку ей в трусики сзади и перекручиваю материю, чтобы она впилась ей в промежность, начала проникать внутрь… – Разве теперь тебя назовешь «милой»?

Не выпрямляясь, она смотрит мутным взглядом на свое отражение.

– Н… нет.

– То-то. – Я оттягиваю ее перекрученные трусики и приветствую стоном то, что вижу под ними. – Проясню, сейчас я смотрю на твою попку, и она, конечно, очень мила, но все остальное? – Я прижимаюсь к ней сзади, даю ей почувствовать свою твердокаменную эрекцию. – Все остальное хочет грязного секса.

Она вся дрожит, и я борюсь с собой, чтобы не начать ее успокаивать, не воспеть гимн ее красоте. Но я обещал быть честным, а значит, не стану отрицать, что наслаждаюсь происходящим. Тем, что мы делаем. Тем, как Тейлор наблюдает за собой в зеркале, как удивляется происходящей с ней перемене. Она почти голая, изогнулась перед бесстыжим мужиком, соски стоят, губы распухли, зрачки заняли всю радужку…

Прилив страсти – вот как это называется.

Да и сам я хорош. Не припомню у себя такого стояка.