Мои убийственные каникулы

– Иди ко мне, – воркует он и тянет меня к себе. – Мне нравится, как ты оделась.

Я ударяюсь бедром о его бедро, и этого достаточно, чтобы заряд тока прошил мой живот и устремился к пальцам ног.

– Ну я… Спасибо, конечно, но…

– Это же не отпускной наряд, а самый обычный?

– Так и есть.

Он нагибается и пялится мне за корсаж. Он так близко, что я чувствую во рту его соленый пот. Реакция моих сосков мгновенная: они каменеют.

– Эти жемчужинки вшиты в воротник? – басит он, и я уже готова запрыгнуть на его широкое мускулистое бедро, приведя в ужас всю парковку перед «Макдоналдсом».

– Думаю, да…

– М-м-м… – Он сгребает в кулак ткань моего платья и тянет меня к себе, так что между моей и его грудью остается не больше дюйма. – Ты будешь весь год щеголять в таком чопорном наряде?

Не понимаю его вопрос, потому что очень занята: считаю щетинки на его подбородке. Даже уши у него притягательные. Почему я не замечала этого раньше? От его широких плеч пышет жаром, и я вынуждена впиться ногтями себе в ладони, чтобы воздержаться от неблагоразумного поступка: погладить его по мускулистому животу или поправить его буйную шевелюру.

– Все твои мысли понятны по выражению лица, Тейлор, – угрюмо сообщает он.

– Тем лучше, – торопливо отзываюсь я и только потом спохватываюсь. – То есть как это?

Он продолжает тянуть меня к себе.

– Ты настоящая красавица, любимая, – говорит он мне в ухо. – Обалдеть, какая ты красавица.

– И что с того? – Я уже вся трясусь, еще немного – и из глаз хлынут слезы. – Это не значит, что ты должен меня преследовать, Майлз.

– Я вот что тебе скажу, Тейлор… – Следует долгий чувственный поцелуй. – Где ты, там и я.

– О… – Я смотрю на его уникальный, потрясающий рот, борясь с желанием снова в него впиться. Разумеется, без малейших обязательств. Вся эта ситуация – полный абсурд. – Предлагаю обсудить это в Коннектикуте. А оттуда ты отчалишь подобру-поздорову.

– Мы обсудим все, что ты пожелаешь. Только учти, никуда я не отчалю.

Что за унизительное желание – очутиться на коленях у этого невозможного упрямца?

– Ты всегда такой упорный?

– Всегда. Даже когда не надо.

– Как это понимать? – бормочу я с трепещущим сердцем. Прекрати трепетать!

– А так, что стоило бы меньше упрямствовать, когда мне подворачивается самое прекрасное, что только бывает в жизни. – Сейчас в его голосе слышно искреннее сожаление. – И проявлять больше упорства, принимая главное в жизни решение – о том, чтобы повернуть ключ в замке.

– Я не неодушевленная собственность, чтобы держать меня взаперти.

– Зато я – собственность. Твоя. – Он касается губами моей скулы. – Со всеми потрохами.