Мои убийственные каникулы

– Нет, он далеко не легкомысленный. – Я кусаю губы, то и дело поглядывая на гиганта в шлеме, не отстающего на своем байке от нашей машины. – Просто у него застарелые проблемы с родственниками.

– У всех на этой дороге застарелые проблемы с родственниками, – без колебания парирует Джуд. – Он сказал тебе, что звонил брату?

– Да. Потому что я ему напомнила, напомнила, что…

– …что такое любовь.

– Это все ядовитый адреналин.

Джуд явно настроен на спор, но следующие несколько минут мы с ним молчим, слушая рев мотоцикла позади нас.

– Пойми, Ти, я на твоей стороне, – говорит мне, наконец, брат. – Я поддержу любое твое решение. Если ты захочешь остановиться и приказать ему исчезнуть из нашего зеркала заднего вида, значит, так тому и быть.

Я натужно сглатываю.

– Именно этого я и хочу. Для его же блага. Он почему-то считает, что несет за меня ответственность. Лучше я отпущу его на свободу.

– Ну так отпусти. – Джуд щурится, читая дорожный указатель. – Остановись где-нибудь, я хочу кофе."

"Через три выезда я вижу знакомую рекламу и забираю влево. Жду, страдая от ускоренного сердцебиения и сухости в горле, сделает ли то же самое Майлз. Когда он тоже сворачивает с автострады, я испытываю безошибочное облегчение.

Что ж, мне это под силу. Я могу сорвать с раны пластырь и поступить так, как будет лучше и для меня самой, и для Майлза. Не собираюсь еще сильнее привязываться к этому мужчине, который все равно умчится в закат спустя месяц-другой, устав от моей плаксивости и хозяйственности. Такое меня уничтожило бы. Я знакома с ним всего пять дней, но сама мысль о том, что мы больше не увидимся, уже была для меня невыносима. Боюсь представить, что было бы после нескольких недель. Не говоря о месяцах.

Даже не собираюсь гадать.

На стоянке «Макдоналдса» Джуд спрашивает меня:

– Мне присутствовать при твоем выступлении?

– Не стоит. – Я делаю глубокий вдох. – Лучше принеси мне кофе со льдом, это то, что мне потребуется.

– Вряд ли обойдется одним кофе, – бросает Джуд.

Спросить брата, что он имеет в виду, я не успеваю: Майлз тормозит сзади и глушит двигатель мотоцикла.

А потом он стягивает с головы шлем, отбрасывает назад потные волосы, свешивается через руль, напрягая бицепсы. Стирает краем рубахи пот с лица, на мгновение обнажив свой каменный живот и блестящую от пота грудную клетку. Как это жестоко с его стороны!

У меня темнеет в глазах. От моего дыхания запотевают стекла машины. Встряхнувшись, я вылезаю из машины и чувствую, что ноги у меня ватные. Я подбочениваюсь и выпрямляю спину, как будто готовлюсь обратиться к родителям на встрече выпускников.

– Майлз, это совершенно излишне…

Он трогает своей лапищей мое бедро, я затыкаюсь и кривлюсь, как от ожога.