Мои убийственные каникулы

Она все сильнее ерзает на тумбочке, то разводя колени, то стискивая мне лицо.

– Майлз…

Я лижу все быстрее. Мне не до разговоров – я упиваюсь ее сладостью.

– Не надо меня беречь, то, что было сегодня, не в счет. – Между словами она тяжело дышит. – Не для тебя. Мне сейчас особенно нужно почувствовать себя сильной.

Дай ей то, чего она хочет, о чем она просит.

Просит с самого начала.

Не только мольба Тейлор, но и то, как я ее чувствую, требует, чтобы я был грубее, чтобы не подвел ее – а ведь я кто угодно, только не ласковый великан. Особенно сейчас, когда я умираю от желания, когда изменяет зрение и мутится в голове.

Не медли. Проверь, где установлена ее планка.

– Какая красивая девочка, – бормочу я, давая секундный отдых языку и запрокидывая голову. Считывая ее, определяя настрой. Угадывая, на какой она стадии. Судорогой бедер она заставляет меня снова прильнуть к ее клитору, она тянет мои волосы – и я уже знаю, знаю, чего она от меня хочет. Хочет, чтобы это было быстро и жестко. Не один день мы с ней ходили вокруг этого на цыпочках. Ну что же, тем лучше для меня, потому что я не имею ни малейшего понятия, как заниматься любовью.

Сейчас я максимально к этому приблизился.

Я шлепаю ее между бедер – несильно, только чтобы привлечь ее внимание и взглянуть, как закатываются ее прелестные глаза.

– Майлз…

– Что? – Я повторяю шлепок и замечаю, что она еще сильнее увлажнилась. Вот это женщина! – Нравится? Хочешь еще?

– Да, – хнычет она сквозь зубы."

"Не знаю, вспотела она или покрылась конденсатом от пара, но она мерцает вся, включая промежность, и это самое возбуждающее зрелище, какое я видел за все свои тридцать четыре года. Соседская девчонка, школьная учительница, истекает влагой и раскрывает ноги для моего рта. Для моих шлепков. Я еще даже не вошел в нее, но знаю, что мне вовек от нее не выздороветь. Вовек.

Мои ладони скользят по ее бедрам, по гладкой вздымающейся грудной клетке, по грудям, пальцы берутся за соски. Они каменеют каждый раз, когда у нас назревает секс, даже если в итоге все ограничивается взглядами. Высочайшая чувствительность! Стоит мне к ним прикоснуться, как ее дрожь усиливается, и я еще яростнее орудую языком. Язык все быстрее скользит вверх-вниз по ее клитору, она одной рукой цепляется за мои волосы, другой – за край тумбочки. Ее зубы стиснуты, сейсмические толчки своего первого оргазма она сопровождает глухими выкриками, и я жадно слизываю ее сок. Я купаюсь в ее сладости. Показываю, как сильно мне это нужно, насколько я всем этим горжусь, и чем больше в моих воплях от животного, чем наглее мой язык, тем сильнее ее дрожь.

Но оставаться на коленях я больше не могу.