Мой Сводный Лёд

Последнее звучало почти как признание… вот только признание в чём? Он знает секрет Эрмеса? Или боится обнажить свой? Впрочем, это не моё дело. А вот насчёт друга…

— Хочешь сказать, что Эрмес влюблён в меня, но боится признаться из-за страха быть отвергнутым?

— Ты слышишь только то, что хочешь, — пробормотал дракон. — И так всегда…

— Ничего, — отмахнулся Лирей и, подойдя ко мне, взял на руки. — Идем, мисс неумёха.

— Надоел своими дурацкими прозвищами, ледышка. Может, мы бы с тобой даже сдружились, если бы ты вёл себя приветливо.

— Ну уж нет! На примере Эрмеса я убедился, что быть твоим другом ещё отвратительнее, чем врагом, — фыркнул дракон и покинул свою комнату с ношей на руках.

До самого лекарского крыла мы не разговаривали. Даже дублёнки надевали молча. И снимали, кстати, тоже.

Лекарь наложил мне стазисное заклинание с обезболиванием и посоветовал покой. Лирей вздохнул, когда мы остались одни в палате.

— Видимо, сдать экзамен по физической подготовке у меня сегодня не получится, — констатировал он.

— Ой, прости, я совершенно забыла.

— Да ладно. Может, это даже лучше, чем если бы мы попытались его сдать вместе. Ты себе это представляешь?

Представила. Как мы ползём по грязевому каналу, я случайно заваливаюсь на Эквуда, мы оба перепачканные, злые, недовольные, зима, холод вокруг, а над нами довлеет магистр Жорбес: “Непозволительная близость даже для будущей семёрки! Незачёт”. Мотнула головой.

— Предлагаю вместо сегодняшнего экзамена окопаться в библиотеке. План как и в прошлый раз: ты пишешь реферат, а я вспоминаю заклинания.

Со вздохом согласилась. В целительское крыло мы входили через отдельный вход, поэтому сейчас впервые попали в холл после того, как я переоделась в своей комнате в будничное платье.

— Этого просто не может быть, — прошептал Лирей и шумно выдохнул.

Прямо перед нами раскинулась ель невообразимой красоты — пушистая, зелёно-голубая, словно припорошенная снегом с золотыми искорками. Такая, что ни в сказке сказать, ни пером… в общем, великолепная! А под ней сидела белка, причём не просто так, а в хрустальном домике. Вокруг неё уже собирались студенты. Мы с Лиреем тоже застыли рядом и переглянулись. Что здесь происходит?

А белка тем временем, выйдя на балкон, зарычала:

Я отшатнулась и приоткрыла рот от удивления. Никогда прежде ничего подобного не слышала! Да что там, я не видела, чтобы платок так чудно повязывали: не снизу, а сзади, прикрывая лоб.

— На каком языке она поёт? — прошептала я.

— Без понятия, — пожал плечами братец, улыбаясь и прихлопывая ладонями в такт пению. — Но звучит неплохо. Меня больше интересует, где она взяла этот хрустальный дом и такую ель?

Я не ответила, зато под ноги попалась какая-то бумажка.