Утоли мои печали

Девушка смотрела на веранду, из которой доносился звон хрусталя и посуды, что убирала со стола Женя-Женуария.

Весь обед Вершинин чувствовал Марьяну правым боком рядом и все посматривал в ее сторону. Приглядывался. Там, у нее во дворе в большой стильной беседке, где еще дышала остывающим жаром настоящая печь, а от хлеба распространялся умопомрачительный запах свежей доброй выпечки, он наконец смог подробно рассмотреть девушку и словно получил легкий удар под дых, сбивший на мгновение дыхание.

Глаза остались прежними – большими, даже детскими какими-то, темно-синими, с длинными черными, естественными, а не крашенными ресницами, а веснушки исчезли. Он даже испытал укол мимолетного разочарования от того, что их не увидел, а потом решил, что природа права – на такой белоснежной коже они были лишними.

Но главное, что шибануло Григория, это не ее внешняя привлекательность, хотя и она, разумеется, но некая мощная энергия, что-то неясное, что исходило от девушки. Он точно знал, что наличие ауры – давно доказанный факт, даже сам проводил некоторые эксперименты, связанные с биополями.

Да бог с ним – поле, не поле, что-то было в этой девушке такое, что ему захотелось подойти ближе, вдохнуть ее запах, прижать к себе и так и стоять, не выпуская из объятий и… Ну и совсем мужское. Нежное, теплое, податливое и в то же время сильно влекущее – в ней; и все мужское, захватывающее – в нем.

Вот и шагнул, провоцировал. Не удержался. Да и не хотел удерживаться.

А когда сила нагнетенного напряжения над обеденным столом взорвалась выступлением Витали, отчего-то Григория в тот момент интересовало только одно – как отреагирует на эти обвинения девушка Марьяна и что подумает.

А она смотрела во все свои темно-голубые глазищи на исходящего возмущением его двоюродного брата, чуть склонив по привычке голову, и выражение ее лица казалось удивленным и каким-то задумчивым, словно она сделала некое небывалое открытие.

«Смотри, смотри! – отчего-то вдруг разозлился Вершинин. – Вот так это происходит! Вот так обвиняют и отрекаются от близких людей! Это не романтическая история, а обыкновенная бытовая грязь! А ты думала, они по углам тихонько шушукаются? Нет! Это вот так, наотмашь! Смотри!»

И так же быстро остыл в своем возмущении, как и завелся, не очень-то и поняв, чего, собственно, он на нее тут мысленно выступает. Уж кто-кто, а Марьяна-то в этой истории точно ни при чем, так, сторонний наблюдатель. Не более.

– Глаша рекомендовала напроситься к тебе на экскурсию, – подойдя к ней сзади, сказал Вершинин.

Девушка резко развернулась, видимо, застигнутая врасплох его появлением, явно вся погруженная в свои мысли.

– А? – растерянно переспросила она.