Утоли мои печали

– Это он вину свою заглаживает! – выкрикнул Виталий, снова вскочил и, ткнув в сторону Григория пальцем, продолжил обличать: – Это он так откупается от тебя! Оплачивает свое деяние! – И, обведя всех сидевших за столом сверкающим от негодования взглядом, потребовал: – Давно надо было с этим разобраться до конца и в полицию сообщить о наших подозрениях и выводах, и провести заново все расследование и наказать его в конце концов! Вы же видите, что он сделал! Он ей деньги шлет и, конечно, заработал ее полную любовь! Она точно ему все отпишет, вот увидите!

– Ну, а если это не он? – раздался вдруг ровный спокойный голос.

И начинавшие уже бурлить страсти в поддержку выступления Виталия с одной стороны и возмущение их оппозиции с другой вдруг разом стихли, повисла напряженная тишина, и все как один уставились на Марьяну, задавшую этот вопрос. А она медленно промокнула губы льняной салфеткой, положила ее рядом со своей тарелкой, оглядела присутствующих, оторопело следивших за ней, и спросила еще раз:

– А если это действительно не он? Вы когда-нибудь задумывались над этим? – И, увидев растерянность на некоторых лицах, усмехнулась: – Как-то освежает такая мысль, не правда ли?

– Это не ваше дело! – первой пришла в себя Алевтина. – Вы вообще тут не должны находиться, это наше семейное дело! Ваша неожиданная нежная дружба с мамой весьма настораживает!

– Да заткнулась бы ты, Аля, – сказала вдруг Глафира Сергеевна. – Достала уже.

– Мама! – ахнула от неожиданности Алевтина Петровна.

– Что – мама? – скривилась та. – Ты, что ли, у моей кровати сидела и подтирала за мной, когда я тут с приступом лежала? Ты дежурила возле меня ночами? – И махнула на нее рукой: – Сиди уже, не выступай! – И объявила: – Все, дети и внуки мои, обед закончен за полным непониманием сторон, не достигших консенсуса. А теперь уезжайте! – И пояснила: – Не прогоняю совсем уж. В пятницу на юбилей приезжайте, отметим. И давайте уже без этого затянувшегося противостояния, пора всем нормально общаться. – Затем, протянув Григорию руку, резко потерявшим силу голосом попросила: – Проводи меня в мою спальную, устала я что-то.

Григорий проводил бабулю, помог лечь, разув и осторожно подняв, переложил ей ноги на кровать.

– Спасибо, милый, – поблагодарила она. – Отдохну. А ты иди, попроси Марьяну показать тебе ее мануфактуру. Пусть экскурсию проведет, тебе определенно понравится. Удивишься.

– Что-что показать? – недопонял он.

– Увидишь, – махнула она рукой. И когда он выходил, попросила: – Прости ты их всех, не ведают, что творят. Все от глупой жадности, миллионы им глаза застят, слишком уж близко перед ними висят, да не ухватишь. Прости.

– Давно простил, – твердо заверил он.

Марьяну Вершинин нашел стоявшей у окна в гостиной.