Мои палачи

Она выходит из палаты, Артур с игрушкой сидят на кровати. Он улыбается, неловко, застенчиво, краешком рта.

- Не прогонишь?

- С каких пор спрашиваешь?

- Юля. Я и так себя г*вном чувствую.

- М-м. Поэтому продолжаешь меня здесь держать.

- Я не держу. Я беспокоюсь.

- А на парковке почему не беспокоился? Сильвестр Сталлоне. Рэмбо, первая кровь, - поднимаюсь и он тоже встаёт, иду к нему, он идёт навстречу.

- А что мне ещё делать? Слов они не понимают.

- И ты не понимаешь.

Останавливаемся почти вплотную друг к другу и молчим. Он небритый. Пахнет кофе и дымом. Смотрит не мигая, и ресницы на ввалившихся глазах кажутся ещё гуще. Он чуть дёргается вперёд, словно хочет обнять, но отступает на шаг. Говорит:

- Я не знаю, чем мы все вместе закончим. Но ты пока ещё моя жена. Ты ей и останешься."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 51

- Он обещал, что в среду вечером приедет. Вот я и жду, - говорят по телевизору в популярном ситкоме.

Это повтор вчерашней серии.

Сегодня у меня уже вторник. В остальном все по-старому - перелом, подоконник, ожидание.

Завтра самолёт, а я сижу. Я и заяц, больше никого нет. Снаружи облетают деревья, и задувает ветер. Небольшой парк и пустые лавочки с железными спинками. Асфальтированные тропки и кустики по бокам. Серо-холодно.

Прижимаюсь носом к стеклу и вздыхаю, всё неправильно, сбегая, режусь об колючую проволоку, и током бьёт меня.

Настя с Мариной просекли, что их раскрыли, Артур запретил их пускать, зато они шлют ненавязчивые сообщения, мол, что же случилось на парковке на самом деле, как-то странно, не верится, что ты на нервах влетела в ряд авто, вы же там не вдвоем с Артуром торчали. Беременность обсуждали?

Они мучаются изжогой.

Пусть. Тяну зайку за ухо и он кивает, соглашаясь. Открывается палата, и я спрыгиваю на пол.

На пороге вырастает Андрей. Большой, сильный, спаситель. Раскидает в стороны стены и вытащит меня из-под этого обвала.

Замерев, смотрю на свое пальто в его руках, и боюсь радоваться. Пальто то самое, в котором я приехала. Значит, он был у врача. Пообещал и сделал. В этот раз по-честному. Шепотом спрашиваю:

- Отпустили?

Он мнет ткань, растягивает паузу, во время которой пристально смотрит, и мне на ум лезет всякая дурь.

Ночь, санаторий, постель, он сверху. Хорошо, очень хорошо, волшебно. Гадко, подло, он сволочь.

Худший помощник из возможных, но у меня выбора нет, а из троих Морозовых в рассудке лишь самый младший, не играется в стрелка. И поэтому я ответила на его звонок.

- Эх, кис. Сомневалась. Что у меня сил хватит тебя забрать, - он подходит ближе. - Несолидно. При желании я из-под земли тебя достану, не то, что из больницы, - улыбка исчезает, и он мрачно смотрит на мою руку.