Мои

Их маленький уютный мирок — нечто хрупкое настолько, что становится на мгновение страшно. Я, как никто другой, знаю, как быстро это все можно поломать, разрушить.

Как легко одним движением сорвать с их лиц умиротворение и радость.

У меня никогда не было такой комнаты.

Такого солнечного света, пронизывающего, кажется, каждую клетку тела, насыщая ее энергией.

Да и рисовать мне приходилось нечасто в моем далеком детстве… И уж явно не с такой учительницей, одинаково умеющей заинтересовать и вполне взрослого парня, и шустрого не по возрасту четырехлетку, и гордую шестилетнюю принцессу, и свободолюбивую двухлетнюю мелочь.

Моим детям повезло.

И я сделаю все, чтоб это их везение, этот их маленький мирок, никто не мог разрушить.

Наверно, я как-то слишком уж пристально смотрю на детей, потому что чуткая Маруся вздрагивает и поворачивается ко мне.

Открывает рот, чтоб поздороваться, но я качаю головой и отступаю в темноту коридора.

— Так, не отвлекаемся, — командует Маруся, — Вань, посматривай за ними.

Ванька что-то нечленораздельно согласно бубнит, не отрываясь от холста.

Маруся выходит за мной в коридор, прикрывает дверь.

— Привет, — улыбается она, — что такое?

— Ничего, — отвечаю я, — не знал, что вы тут.

— Ну, а где нам быть? — пожимает плечами Маруся, — Каз с утра умотал по делам…

Снова киваю. В курсе, Каз со вчерашнего дня, как приехали, так и загрузился. Роет землю сразу по местности. Он не умеет ждать, высчитывать, терпеливо и методично, как тот же Ар, сейчас окопавшийся в моем кабинете с ноутом и Сонным.

Своих мелких Ар не потащил ко мне, оставил дома, под присмотром Ляльки.

— Ляля скоро поднимется, — словно слышит мои мысли Маруся, — у нее мальчики еще спят. Будем пейзажи учиться рисовать…

Комментариев моих тут не требуется, потом еще раз киваю, разворачиваюсь и иду обратно в сторону кабинета.

— Тагир, — догоняет меня тихий голос Маруси.

Поворачиваюсь, смотрю вопросительно.

— Это все… — она делает паузу, видимо, соображая, как лучше подобрать слова, — надолго?

Я смотрю на нее пару секунд, не зная, что ответить.

Неправду? Правду? Промолчать?

Прежний я точно промолчал бы. Потому что вопрос тупой откровенно и бессмысленный. Я не гадалка, чтоб тут языком молоть."

"Но Маруся — женщина моего брата. Пусть некровное, но наше родство куда серьезней.

И она сейчас тревожится, переживает.

А еще она — куда более открытая, чем Аня. Может словами через рот проговаривать свои опасения. Не боится задавать вопросы. И, в отличие от той же хитрой Ляльки, как-то легко приняла и прошлое наше, и настоящее тоже. Не пытается все время утащить Каза из компании, как-то ограничить его, привязать мелкими детьми к подолу и дому…

Короче, заслуживает уважения.