Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)

Крейг как раз опять переносил меня, и лишь благодаря этому я не выпала из рабочего режима — вцепившись в его хвост, я удержала тело в нужном положении.

Глубокий космос, как же больно! Стискивая зубы, я продолжала атаку, добивая выявленные точки.

Окинула всю паутину пси-контроля мысленным взором. Да… Как же красиво.

Даже если это будет последнее, что я увижу в своей недолгой жизни, зрелище определённо стоило того, чтобы ради него так прожить и так закончить свою жизнь.

Тончайший узор светящейся ажурной паутины сгорал, расползался на части, истончался и плавился под давлением моей атаки. Нити рвались. Узлы вспыхивали. Сплетения расслаивались.

Красиво. Очень красиво.

Пси-контроль над полигоном дрогнул и исчез полностью.

Вместе с ним потухло моё сознание.

Не знаю, сколько была в отключке.

Очнулась с трудом приходя в себя, все звуки выплывали словно из тумана.

— Оми, вкати ей стимулятор, что ли! — рявкнул Крейг.

— Нельзя, — голос нашего медтехника звенел от напряжения. — У неё каналы разогнаны. Дополнительная стимуляция убьёт.

— Тогда успокоительное!

— Без хвостатых разберусь! — огрызнулась Оми.

Ого, тихоня Оми рычать умеет не хуже рихтов.

— Крейг! — командирский рык Зарга не предвещал ничего хорошего, — держи левый сектор!

Я открыла глаза. Всё болело. Тело ощущалось ватным, но всё ещё удерживало позу рабочего режима.

И я была жива! Еще жива…

— Спазмолитик, — прошептала я.

— Уже, Ролис, — рыкнула Оми, покосившись на мою белую поникшую пушистость, свисающую тряпочкой, она со смешком повторила: — без хвостатых разберусь.

Я осторожно распрямилась, покосившись вниз: хвост Крейга с силой стиснул мою щиколотку, тут же, впрочем, разжавшись и убравшись в сторону, напоследок погладив безвольно лежащую кисточку.

— Значит, — сказала я едва слышно, — я через две минуты в строй.

— Через одну, Ролис, — жёстко сказал Зарг. — У нас полный звездец. Хоть через раз, но бластер поднимай.

Оглядев огрызки нашей группы, я поняла: надо срочно собраться. Даже бледный Хард, которого явно мутило от обезболивающих, отстреливался, опираясь на хвост. Руки-то он сохранил…

Всё реально было хреново. Связи нет. Тварей всё больше. Они накатывали нескончаемой волной.

Всем было ясно, что это конец.

На атакующую нас плотную шевелящуюся массу сплетённых гусениц и кроко-муравьёв — очевидно, для нас последнюю — сверху упало что-то чёрное.

Твари застыли и начали разворачиваться от нас.

Я ошалело вслушивалась в приказ Зарга:

— Огонь по краю! Осторожно! Не заденьте своих!

Мы попытались хоть как-то прицелиться, найти цель, но тут же опустили бластеры из-за окрика Зарга:

— Отставить огонь! Отставить! — в его голосе звучали восторженно-истерические нотки, — не стрелять!!

Впрочем, мы и сами бы не стали стрелять.