Мой кошмарный принц

Я бы первая перестала тебя уважать, поступи ты иначе.

— Когда ты говоришь, вроде все так просто, — довольно саркастически заметила директриса — Ольга Николаевна Бубнова (как значилось на золотистой табличке на двери). — Это ведь не ты теперь преступница. Меня вроде как отмазали — господи, слово-то какое жуткое, будто я уголовник со стажем, а не искусствовед. Я вроде и ни при чем, крайних нашли. А все равно не боязно. Каждый день, боюсь.

— В первую очередь — ты мать, — видимо, Анна не считала, что жалость — лучший способ преодолеть страхи. Она явно предпочитала жесткость и шоковую терапию. — Будь любезна помнить об этом. И о том, что благодаря тому, что ты сделала, Мите стало лучше.

— Ты ж знаешь, что этого мало, — в голосе Ольги Николаевны слышались слезы, она даже всхлипнула.

— А ты знаешь, что нужно делать, чтобы это исправить. Оля, давай начистоту, мы прекрасно знаем, что ты меня сюда позвала для так называемого «пинка». Что сама ты не решишься. У тебя есть возможности, чтобы все исправить. Так прекрати трястись и действуй. Страшно? Да. Противозаконно? Еще как. Но ТВОЙ РЕБЕНОК этого стоит? Если да, то о чем тут вообще может идти речь?

Голос Анны звенел, судя по всему, она сама волновалась, но всеми силами старалась казаться уверенной и передать эту уверенность подруге. Показать, что ей есть ради чего бороться. Что она делает все не зря. Не просто так рискует собой…

— Сама по себе галерея никогда не принесет столько дохода, — упавшим голосом сказала Ольга Николаевна. — И продать ее в ближайшие несколько лет я ее тоже не могу по завещанию, ты прекрасно знаешь. А в кредите мне отказали.

Женщина явно пыталась найти пути отступления и не находила их. Как говорится, отступать некуда — позади Москва. И, если шаг в пропасть уже сделан, есть ли смысл вообще останавливаться?

Асе внезапно стало жаль эту несчастную женщину, которая явно пыталась спасти сына. Даже ценой собственной честности. Что бы их ни привело сейчас в галерею, они явно это сделали не зря. У них теперь есть нить, за которую можно потянуть. Вот только сейчас, в середине такого разговора заявляться на прием к высокому начальству одного конкретного «Рая» не стоит. И Ася решительно отступила назад, прихватив по пути в зал ничего не понимающего Стаса.

— А? — попытался задать еще один вопрос парень.

— Потом! — отрицательно покачала головой Строганова. — Все потом.

При входе в зал они столкнулись с работницей, которая недоуменно посмотрела на парочку, зачем-то забредшую в служебные помещения.

— А мы искали дамскую комнату, — не растерялась Ася и улыбнулась так, что ее никто даже не посмел заподозрить в нехороших намерениях.

— Прямо по коридору, — указала женщина и поправила указательным пальцем очки.