Мой граф

 – Пропустите!

Два лакея, идущие перед ней по дорожке, стали отпускать грубые шуточки в адрес Марбери, и Пиппа ощутила какое-то странное жжение в горле.

Одиночество – вот что это было. Теперь она по-настоящему одна, и ей никак нельзя признаться, кто она такая на самом деле. Здесь она изображает мужчину, камердинера, и даже не слишком правдоподобно, если уж начистоту. О чем она только думала?

Как бы ей хотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь знакомый, пусть даже лорд Марбери, с кем она могла бы поговорить. Она тяжело вздохнула, потом встряхнулась и подняла голову выше. Пора взять себя в руки и укрепить свою решимость – «расправить плечи», как часто советовал дядюшка Берти.

– Нехорошо насмехаться над благородными господами, – укорила она насмешников самым строгим камердинерским тоном.

Один из лакеев, обладатель квадратной челюсти, обернулся и посмотрел на нее:

– Лорд Марбери? Благородный господин? Ты, верно, шутишь?

И они с приятелем продолжили издевательски смеяться, удивительно точно пародируя гнусавые крики Марбери: «Пропустите! Пропустите!»

– Ей-богу, он со своими тощими ножками и круглым пузом здорово смахивает на фаршированную американскую индейку, а, старина? – сказал второй лакей на кокни.

Оба загоготали, в порыве веселья хлопая друг друга по спине.

– Это лучше, чем быть похожим на фарфоровую куклу в посудной лавке, – заявила Пиппа.

Оба лакея резко смолкли.

– Ты имеешь в виду нас? – спросил Кокни, угрожающе сжав руки в кулаки.

– Колотушек всыпать мы ему не можем – нам за это влетит, – сказал тот, что с квадратной челюстью.

– Мы можем сдернуть с него штаны, – предложил второй.

Квадратная Челюсть хохотнул.

– Я вовсе не вас имел в виду, – поспешила заверить их Пиппа. – Я говорил про того тщедушного человечка, мистера Доусона. Он маленький, прямо как фарфоровая кукла.

Оба лакея воззрились на нее как на сумасшедшую.

Она заискивающе улыбнулась.

– Ужас, как есть охота. – В конце концов, она и вправду ужасно хочет есть.

– Кухарка приберегла для тебя остатки холодной печенки. Да и пинта эля небось не повредит.

– Это точно, – с деланным воодушевлением закивала она. – Хотя еще мне нужен стакан молока, пожалуйста. Распоряжение доктора. И пожалуй… пожалуй, я не буду печенку. – Она всегда ее терпеть не могла. – Ломоть хлеба вполне подойдет.

Квадратная Челюсть состроил гримасу.

– Ишь ты, шельмец, какой разборчивый.

– Лучше б ему вести себя поскромнее, когда он будет спать сегодня с нами, – сказал Кокни.

Квадратная Челюсть подтолкнул его.

– На полу он будет, между нашими кроватями.

– Ты имеешь в виду, между нашими ночными горшками под кроватями? Мы будем мочиться через его голову.

Оба опять загоготали и повели Пиппу по дорожке к кухонной двери.