Мой граф

Стряхивая дождевые капли со своих рыжеватых локонов, он увидел Грегори, и рот его сжался в тонкую полоску.

– Привет, Марбери, – поздоровался Грегори.

– Привет, Уэстдейл. – У вновь прибывшего был скрипучий, неприятный голос. – Не ожидал встретить тебя здесь.

У Марбери был большой лоб, глаза-бусинки, неприятный рот и исключительно тонкие, кривые ноги, которые, казалось, не в состоянии были удерживать короткое пухлое тело. «Да он же похож на игральный шар, балансирующий на двух кеглях», – подумала Пиппа. Однако в своем темно-синем сюртуке с золотыми пуговицами и белом крахмальном шейном платке Марбери явно претендовал на роль последователя Красавчика Браммела – наряд лондонских щеголей, заявляющий о богатстве и престиже.

Грегори был одет в дорожный сюртук и кожаные бриджи, больше подходящие для деревни, и при этом выглядел намного импозантнее и гораздо выигрышнее толстяка.

– Давненько не виделись, уж, верно, больше года, а?

– Я не считал, – отрезал Марбери, и Пиппа чуть не ахнула от такой неприкрытой грубости. Но Грегори, казалось, ожидал ее. – Я еду в Тарстон-Мэнор, а ты?

– В Пламтри, навестить друзей.

– О. Друзей. – Слово повисло в воздухе, как ругательство.

Пиппе этот Марбери показался довольно нелепым. Было очевидно, что если некто не соответствует каким-то его ожиданиям, то его можно не принимать в расчет. Грегори же, каким бы властным и требовательным ни был, производил впечатление человека, прекрасно сознающего, что вселенная отнюдь не вращается вокруг его потребностей и желаний.

Разумеется, все лондонское общество чересчур критично, Пиппа знала – в высшем свете это своего рода развлечение. Возможно, Марбери просто устал или проголодался. В конце концов, многие в дороге бывают ворчливы и раздражительны. Да она и сама, после того, как вынуждена была покинуть уютное и теплое местечко под боком у Грегори, и до того, как вонзила зубы в горячий мясной пирог, готова была откусить голову любому, кто приблизился бы к ней. А после той пылкой сценки несколько минут назад – во время которой Пиппа сначала воспарила в самую высь, а потом резко ухнула вниз, когда Грегори заявил, что везет ее домой, – она опять пришла в отвратительное расположение духа.

Тут в таверну вошел приятный пожилой джентльмен, который совсем не выглядел ни сварливым, ни раздраженным. У него были седые волосы, редеющие на висках, и умные глаза. Одежда его была аккуратной, но обычной, хотя дорогой покрой сюртука и тонкая и мягкая кожа сапог выдавали в нем человека со средствами.

– Принеси мистеру Доусону все, что он пожелает, – с излишней резкостью приказал Марбери трактирщику. – И между прочим, хорошо ли вы заботитесь о своих собаках? Я не одобряю тех, кто плохо обращается с животными.