Мой граф

Глаза ее смятенного друга смягчил интерес и, быть может, чуть-чуть радостное волнение, но он ничего не сказал, просто сидел, заламывая руки.

– И не переживайте из-за того, что произошло, – успокоила она его. – Когда нас найдут, я скажу, что вам просто нужен отдых. И внимание. У вас не будет никаких неприятностей. Обещаю вам, мистер Доусон, что Грегори будет помогать вам с руинами. И я тоже буду с вами, как Пиппа, потому что являюсь ею, и мы вместе отпразднуем ваш великий триумф. Думаю, что на этих руинах должна быть табличка с посвящением вашей любимой жене.

Плечи старика затряслись, и Пиппа пересела к нему на сиденье. Она дала ему поплакать у нее на плече и обнимала, бормоча мягкие, утешающие слова. А когда почувствовала, что прошло достаточно времени, отодвинулась и сказала:

– Сейчас я скажу вознице, чтобы вез нас назад в Тарстон-Мэнор. Вы готовы ехать?

Он кивнул, и она сняла с себя сюртук и сделала что-то вроде подушки ему под голову. Потом подняла на сиденье его ноги и убедилась, что он удобно устроен, чтобы поспать. Через несколько минут он задремал. Пиппа открыла дверцу кареты и крикнула вознице – Квадратной Челюсти, – чтобы разворачивался.

– Святые угодники, вы кто? – вскричал он.

Ох ты, Боже мой, она и забыла, что распустила волосы! Что ж, этот спектакль в любом случае закончится, когда они прибудут в Тарстон-Мэнор.

– Я – леди Пиппа Харрингтон, а Харроу навсегда исчез. Веди себя прилично, молодой человек, и если доставишь нас обратно в Тарстон-Мэнор в целости и сохранности, я попрошу леди Тарстон дать тебе второй шанс. Но лучше тебе больше никогда не быть жестоким и эгоистичным наглецом. Я буду писать кухарке каждые три месяца в течение трех лет, чтобы проверять тебя, и если ты хоть чуть разочаруешь меня, натравлю на тебя лорда Уэстдейла.

Он был настолько ошарашен, что лишился дара речи.

– И еще, к твоему сведению, тебя могут повесить за похищение человека. – Она наслаждалась своей речью. – Если тебя раньше не пристрелит лорд Уэстдейл, который наверняка уже где-то близко.

– Пожалуйста, не дайте случиться ни тому ни другому, миледи. – Голос кучера дрожал.

– Что ж, тогда тебе лучше согласиться на мои условия. Передай то же самое своему дружку Кокни, иначе я позабочусь, чтобы его выгнали взашей. Или еще что похуже.

– Слушаюсь, миледи. – Квадратная Челюсть был бледнее обычного. – Конечно, миледи.

Она захлопнула дверцу, и карета, развернувшись, покатила в обратный путь.

Откинувшись на сиденье, Пиппа почувствовала, что дрожит с головы до ног. Но через несколько минут дрожь прошла, и на нее снизошло ощущение покоя. Она знала, что стоит еще немножко подождать, и она услышит голос Грегори.